С трудом, но мне всё-таки удалось поднять голову. Я посмотрел на него и обомлел. Выгнувшись в спине, его дёргающееся в конвульсиях тело парило, вращаясь метрах в двух над землёй. Даже в тени капюшона было видно два пылающих огнём глаза. Казалось, по венам его теперь текла не кровь, а раскалённая лава, покрывающая светящейся под кожей сеткой всё тело. Словно пойманная на крючок рыба, мужчина безмолвно открывал и закрывал рот, то ли пытаясь закричать от боли, то ли силясь вдохнуть. С каждым мигом его тело теряло упругость и цвет, превращаясь в серый пепел. Горящий внутри него огонь достиг своего пика, когда раздался негромкий хлопок. Мгновение – и сильный порыв ветра, словно чей-то подручный, унёс облачко пепла за пределы двора. Звонко ударившись о землю, упал нож, затем плавно опустилась дымящаяся одежда.
«Предсмертные игры разума», – подумал я, чувствуя, как последние силы покидают моё тело.
– А я вовремя, – вдруг послышался спокойный мужской голос.
Морщась от бессилия и боли, я сосредоточился на внезапно возникшей передо мной фигуре. Поморгал, но она не исчезла. Это был высокий мужчина, облачённый в плащ, ткань которого переливалась всеми оттенками ночи – от глубокого синего до насыщенного чёрного. Полы плаща с такой лёгкостью развевались на ветру, словно он был соткан из тени.
– Кто вы? – на выдохе спросил у него я.
– Добрый вечер, Лучезарный, – поздоровался со мной незнакомец, слегка склонив голову и приподняв шляпу. Его баритон звучал как-то… утешительно. – Позволь представиться. Я – Эфор.
– Здравствуйте, – простонал я. – Вы смерть?
– О нет, – ответил мужчина. – Всё как раз наоборот. В твоём случае, я – жизнь, – он усмехнулся.
Но мне было не до смеха. Не в силах больше стоять на коленях, я повалился на бок. Закрыл глаза.
– Ты веришь в чудеса? – голос назвавшегося Эфором прозвучал возле самого уха.
– Угу, – промычал я, чувствуя, что начинаю терять сознание.
– Оно и видно. Светишься, как мотылёк, – он похлопал меня по плечу. – Есть предложение, – его голос стал более официальным. – Я сохраню тебе жизнь, если согласишься стать Искателем.
Я молчал, старательно переваривая услышанное, а Эфор продолжал: