В воздухе повисло напряжение. Кажется, он не успел меня заметить. Борясь со страхом, я отступил на шаг назад, предательски шаркнув подошвой. Грабитель обернулся и посмотрел на меня. Капюшон скрывал часть его лица, отбрасывая тень на глаза и делая образ ещё более зловещим.
Секунда. Вторая.
Не давая мне возможности продумать план действий, грабитель резко рванул в мою сторону.
– Бегите! – только и успел я крикнуть женщине.
Подбежав, злоумышленник схватил меня за грудки и попытался швырнуть оземь. Краем глаза заметив убегающую со двора женщину, я, недолго думая, съездил хуком справа по лицу противника. Завязалась драка.
Удары, блоки, выкрики… Дыхание становилось всё более тяжёлым. Грабитель оттолкнул меня и ударил ногой в живот. Согнувшись пополам, я ощутил, как мир вокруг начинает расплываться… исчезать в темноте. Но, борясь с болью, я стиснул зубы и выпрямился, поднял сжатые кулаки, всем своим видом показывая, что не намерен сдаваться. Тогда противник выхватил из кармана нож, блеснуло лезвие. Движением полным решимости и жестокости он сделал резкий выпад. Боль пронзила левый бок. Последовал еще удар. И следом – вспышка сжигающего изнутри огня в груди, в области сердца.
– Щенок, – просипел грабитель, тяжело дыша. – Сам виноват, – протянул он, словно оправдываясь за содеянное.
– Пошёл ты, – прошипел я, прижимая скрещённые ладони к ране на груди и падая на колени.
Картинка реальности, несколько раз моргнув, закрутилась в пульсирующую пёструю пелену: светящиеся окна, рассеивающаяся в темноте широкоплечая фигура, звёзды, луна. Холодный пот стекал по спине, как будто сама смерть уже заключала меня в свои объятия, обхватывала ледяными руками.
Вдруг грабитель сначала издал сдавленный стон, затем начал торопливо шептать. Мне удалось расслышать: «… и прости нам долги наши, как мы прощаем должникам нашим. И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого».