ПОПУГАИ НАД РИСОВЫМ ПОЛЕМ
Говорят, чем старше становится человек, тем чаще он возвращается к воспоминаниям детства… Ну, во-первых, это не совсем так: происходит такое далеко не с каждым (да и не должно происходить, но об этом мы поговорим чуть позже), а во-вторых, ко мне это совсем не относится, прошлое не имеет надо мной власти. Но если уж все-таки говорить о детстве, то я должен признать: у меня есть одно яркое детское воспоминание, о котором мне хочется вам рассказать.
Мне было лет шесть или семь. В тихий майский вечер родители уложили нас с моим младшим братишкой спать. Но, как обычно бывает с детьми, сразу дело со сном не заладилось. Брат немножко полежал тихо, потом заворочался, потом стал меня окликать и в конце концов вовсе уж заболтал шепотом без остановки. Я, опасаясь родительского гнева, не отвечал – он подобрался ко мне, дернул за руку и чувствительно толкнул в плечо. Я стойко держался молчком – он обиделся и противно захныкал. Если братик начал бузить – значит, будет бузить… Что было делать? «Надо ему сказку рассказать!» – осенило меня. И как только я подумал об этом, перед глазами встала невероятно яркая, живая картина… Я задохнулся от восторга. «Хочешь, про Индию тебе расскажу?» – неожиданно для себя прошептал я. А сам уже растворялся в иной реальности, в ее невероятных, неведомых здесь – в Москве, в нашем ветхом двухэтажном домике в Большом Кисловском переулке! – видах и красках, запахах и звуках… Я уже знал: то, что вижу, – реальность, я когда-то был там, в этой картине, в этом чудесном мире, я там жил, и то была моя жизнь в Индии…
И, не ожидая ответа моего несмышленого брата, я заговорил.
Я рассказывал ему о нежной зелени рисовых полей, о тысячах попугаев, с пронзительными криками взмывающих в рассветное небо; о слонах, уходящих от летней жары на лесистые склоны гор; о вечных снегах Гималаев. О великой священной реке, которая несла свои темные воды мимо бедных индийских деревень. Там, на ее берегах, я катался на слонах, жил и учился в доме гуру, разговаривал с одетыми в коровьи шкуры отшельниками и аскетами. Сопровождаемый учителем, я ездил на колеснице в соседнюю деревню к знатокам Вед и вел с ними ученые беседы. Я ходил по деревням с бамбуковым посохом и видел, как новоиспеченному брахману дарят ушные кольца, тюрбан, зонт и зеркало. Как женщине наносят на лоб красную точку для защиты от демонов-ракшасов. Как на пышной свадебной церемонии жениху растирают грудь простоквашей… Как сжигают тела умерших, а во время эпидемий бросают их в воду, чтобы злые духи, вызвавшие болезнь, не разгневались на то, что их жертвы сожжены…
Не было никакого сомнения: я заново проживал то, что уже со мной когда-то происходило. Ведь, конечно, я, семилетний московский сорванец, не мог тогда ни прочесть, ни услышать об Индии тех вещей, о которых рассказывал. Я не мог знать всех этих слов: «брахман», «гуру», «ракшас», да я их и не произносил, изъяснялся как умел – но это нисколько не умаляло яркости моих переживаний и эмоциональности изложения. Брат завороженно слушал. Я разворачивал перед ним одну картину индийской жизни за другой, мое первоначальное изумление от собственного открытия нового мира уступило место властному желанию передать все в точности так, как я вижу…
Когда от непрерывного шепота во рту у меня пересохло – навалилась усталость, картины, стоящие перед глазами, стали меркнуть. Я замолчал и услышал ровное спокойное дыхание брата – он спал. «Эх ты…» – разочарованно прошептал я, но здесь глаза мои сами закрылись, и, полностью опустошенный, я провалился в сон.
Следующим вечером, как только родители вышли из комнаты, пожелав нам спокойной ночи, брат бросился ко мне: «Будешь сегодня рассказывать про Индию?» – «Буду!» И все повторилось, я снова погрузился в волшебные реалии другого, незнакомого, недостижимого во времени и пространстве мира…
Все это продолжалось в течение полугода. Каждый вечер я рассказывал брату про свою жизнь в далекой стране. Иногда, увлекаясь, я говорил громче обычного – родители, не прерывая меня, слушали за дверьми, а наутро дивились моей «буйной фантазии».
Но это были не фантазии.
РАЗГОВОР С УЧИТЕЛЕМ1
Великое единство
– Что со мной происходило?
– Мир, в котором ты живешь, Вселенная, ее Бытие – это некое Целое, и ты являешься его неотъемлемой частью. Оно – Единство, которое содержит в себе все; все существа в Нем движутся и живут; все вещи, события и энергии содержатся в Нем, и Оно – во всем. Вы, люди, – часть этого единого Бытия, часть великого безграничного Сущего, а раз так, то каждый из вас есть это Сущее, непознаваемое для вашего поверхностного ума. Каждый из вас есть великое Все. Но Все знает о себе все! И вы – как бы каждый из вас в своем невольном заблуждении ни отрекался от этого факта – обладаете Абсолютным знанием. Вы содержите в себе все миры, все жизни, все страны, прошлые судьбы всех людей на Земле. Каждый может, если захочет, стать сознательно единым со всеми людьми. И тогда их прошлое станет его прошлым, а если говорить о будущем, то он будет иметь все вводные, чтобы увидеть, как формируется это будущее и каким оно станет.
Иначе бы как Вергилий, римлянин, житель Неаполя, мог предсказать рождение божественного младенца в далеком Вифлееме, за несколько десятков лет до появления Сына Божьего на свет? Это факт, именно потому христиане чтят поэта наряду с пророками и мудрецами древности, именно потому в 1560-х годах его лик был запечатлен на фресках Благовещенского собора Московского Кремля… Простой крестьянин, монах Авель предсказал день смерти Екатерины II и Павла I, нашествие французов 1812 года, сожжение Москвы. Почему он так уверенно заглядывал в будущее? Он предсказывал, а его боялись как огня, бросали в тюрьму, сажали в заточение в монастырь. То плохое, о чем он говорил (а разве не рад он был бы предсказывать хорошее, если б оно случилось?), сбывалось. Его обвиняли в наговорах и черном сглазе. А он просто видел, как в настоящем формируется будущее! Почему Ванга умела предостеречь своих гостей от грядущих напастей, которые впоследствии не заставляли себя долго ждать? Почему поражала точным описанием их прошлого?
– Но в чем же все-таки заключался секрет моей «буйной фантазии»?
– Тогда, тихим майским вечером из твоего детства, тебе было дано познать одно из проявлений великого принципа единства Бытия. Ты стал единым с сознанием другого человека. Ты стал чьим-то прошлым и… оказался в Древней Индии!
Если такое переживание приходит внезапно, спонтанно, оно может поразить и даже испугать. И ты тогда был ошеломлен. Но твою детскую душу не терзали мучительные вопросы о природе этого феномена. Ты воспринял это как данность – потому, что глубоко в душе был уверен: пройдут годы, и тебе предстоит вернуться к подобным переживаниям – уже сознательно, уверенно, с точным знанием того, что ты хочешь получить…