2
Шимун, извините, Кифас появился со своим братом дома лишь ближе к вечеру. Наскоро перекусив, они удалились в дальний угол комнаты и стали там о чем‑то шептаться. До меня доносились лишь обрывки отдельных фраз.
Братья абсолютно не походили друг на друга, словно родились от разных матерей. Кифас был человеком простым и добродушным, но в минуты гнева вскипал, как Киннерефское море в шторм. Вся его кряжистая плотная фигура, грубые, будто топором вырубленные черты обветренного лица, выдавали в нем человека некнижного, а земной рабочей профессии. Андри же обладал мягким и незлобивым характером, был тонок и строен телом, на белом и нежном, почти девичьем лице его, когда он волновался и спорил, часто выступал розоватый румянец. Внешностью и натурой своею он более напоминал брата рыбака Якупа – Яхъю. Мне кажется, что оба они, и Андри, и Яхъя, не познали еще вкус женщины и были девственниками.
Любопытство все же взяло вверх, и я, рискуя прослыть невоспитанным и неучтивым постояльцем, незаметно придвинулся поближе к говорящим, чтобы услышать, о чем–же они там так страстно шушукаются. Братья, увлеченные спором, ничего не заметили. Как я догадался, речь шла об их новом знакомце, которого звали Иса7 Братья гадали, масих он или не масих. Масих8 насколько я мог перевести это слово, – человек, помазанный маслом. Мне было непонятно, почему это так важно – помазан кто‑то маслом или нет. Но обратиться к братьям с расспросами было неудобно – могли подумать, что я специально подслушиваю, хотя именно этим я и занимался, как не стыдно мне в том признаться…
Так и не определив, как им обращаться к Исе, которого братья почитали за усто9– учителя, рыбаки стали высказывать предположения по поводу нового имени Шимуна. «Кифас» по–арамейски означает «камень», и было непонятно, почему Иса назвал Шимуна камнем.
– Усто назвал тебя так, имея в виду твой твердый и решительный характер, – высказал догадку Андри.
– Как он мог тогда, в первые минуты нашего знакомства, знать, какой у меня характер? – недоумевал старший брат.
На следующий день Кифас и Андри вновь отправились в город. На второй – тоже. И на третий день их опять не было дома. Рыбная ловля была забыта и заброшена.
А вечерами братья теперь все время спорили. И в спорах этих часто возникало это таинственное слово «масих». К тому времени я уже знал, что оливковым маслом или елеем обмазывают не всех подряд, а только царей и первосвященников.
– Что тут гадать, – подвел черту в разговоре прямодушный Кифас, – в следующий раз я прямо обращусь к нашему усто, как к масиху, посмотрим, как он на это отреагирует.
Случай представился довольно скоро. Теща Кифаса лежала в горячке. Иса пришел к нам в дом и снял жар одним прикосновением ладони к больной старушке.
Точно уж не помню, то ли в тот же день, то ли в какой иной, Иса спросил:
– За кого вы меня почитаете?
– Ты – масих! – воспользовавшись моментом, провозгласил Кифас.
Прежде чем рассказать, что произошло дальше, я попытаюсь объяснить, что означает сие загадочное слово «масих». Честно говоря, я и сам не смог до конца его разгадать. Наверное, проникнуть в его тайное значение и невозможно, если в твоих жилах не течет яхудейская10кровь, если твои гены не помнят рабства в Мисре11, сорокалетнего блуждания по пустыне, разрушения Храма и Вавилонского пленения… И все же я наберусь смелости и выскажу свои соображения. Пусть они будут неточными и неполными, но все равно это лучше, чем не будет вообще никакого разъяснения. Ибо тогда читателям совсем трудно будет представить, почему известие о том, что в Байтсайде появился «масих» произвело такой невообразимый переполох не только в аль–Джалиле12 но и во всей Яхудеи13
Как растолковал мне Андри, масих – это не просто царь или первосвященник, помазанный оливковым маслом, как я раньше думал, а – помазанник Божий. Если я правильно понял, масих – это мессия, спустившийся с Небес на грешную Землю, чтобы избавить всех яхудеев от земных тягот и дать им лучшую жизнь. Можно сказать, что весь смысл земной жизни яхудея только в этом бесконечном ожидании масиха и заключается. Масих – это почти Господь Бог, или, как говорят сами яхудеи, Яхве, Элохим, Элоах, а по–арамейски – Алах.
Представьте себе состояние местных рыбаков, когда они услышали о том, что сын плотника Юсуфа из Насары14 по имени Иса преспокойненько прогуливается по улочкам Байтсайды в образе масиха! Это же небывалое событие! Вот почему в последнее время так возбуждены и взвинчены были мои новые друзья Кифас, Андри, Яхъя, Якуп, Варнав15и другие жители маленького рыбацкого городка.
Вот теперь, когда вы представили, что такое для яхудея «масих», я продолжу свое повествование и вернусь к реакции Исы на восклицание Кифаса «ты – масих».
– Не ты сам, Кифас, открыл это, а помог тебе Отец наш Небесный, – сказал Иса. – Потому я и назвал тебя Кифасом – камнем, на котором я создам общину мою, и дам тебе ключи к Небесному острову любви (или Небесному царству любви – смысл этих последних слов я точно определить не смог).
Потом Иса стал говорить о каких‑то неимоверных страданиях и муках, кои ему предстоит в скором времени испытать. На что простодушный Кифас легкомысленно заметил:
– О чем ты говоришь, Усто! Не случится никогда этого с тобою!
– Изыйди, Иблис!16Твои слова – для меня соблазн.
Так передал мне этот разговор Яхъя, которого Иса назвал своим любимым шакирдом17– учеником.
Варнав – родственник Кифаса – тоже об этом вспоминал, но немного по–другому. Да, признает Варнав, Иса очень сильно рассердился на Кифаса, так сильно, что даже хотел изгнать его из рядов своих шакирдов. Когда на вопрос Исы «что же вы думаете обо мне» Кифас ответил «ты– масих», усто в ярости вскричал:
– Уйди прочь с глаз моих, ибо ты Иблис, ищущий меня оскорбить!
То есть, Варнав, в отличие от Яхъи, опустил в своем рассказе целый кусок. А именно: объяснение Исы, почему он назвал Шимуна Кифасом (камнем) и последовавшие за сим предсказания о своих будущих страданиях (возможно, даже мученической смерти), а также заявление Кифаса «не случится никогда этого с тобою!» Или Варнав эту часть разговора Исы с Кифасом не слышал, или ее действительно не было – кто сейчас разберет!
За что разгневался Иса на Кифаса? Если верить Яхъи, то за его фразу «не случится никогда этого с тобою!» Если верить Варнаву, то за его возглас «ты– масих!»
Далее, по описанию Варнава, остальные шакирды, и он сам в том числе, стали упрашивать Ису, чтобы тот не прогонял Кифаса. Иса просьбам внял, однако строго предупредил:
– Останься, но впредь убойся говорить такое, иначе тебя настигнет страшная кара.
– Прости меня, усто, по неразумению рёк я сие, – залился горючими слезами перепуганный Кифас и был прощен.
Признаюсь, я до сих пор не знаю, кто более точно передал этот случай – Яхъя или Варнав. А спросить напрямую у самого Кифаса, у меня не хватило духу.