Пациент: (Тихо, почти шепотом, но так, что слышно всем) Ага. Адаптироваться… к одноразовой хрени. Понял. Цирк продолжается. И главные клоуны… в белых халатах. Им виднее… куда катится этот мир одноразовых душ. (Кладет тетрадь на стол). Записывайте, доктор Прыткин. Последняя запись. Люди не берутся за ум… отягощенные…
(Он не договорил. Просто опустил голову и уставился в пол. В кабинете повисло тяжелое, стерильное молчание, нарушаемое только скрипом пера Прыткина и мерным дыханием Заумного. Степенная поправила домик из пальцев. Глафира пересчитала мух еще раз. Консилиум постановил: диагноз подтвержден. Лечение усилить. Прогноз сомнительный. Мир снаружи больницы гудел своими одноразовыми делами. И где-то там, в глубине космоса, возможно, смеялись инопланетяне, экономно расходуя вечный заряд своих перезаряжаемых душ).
ПРИЛОЖЕНИЕ: Лист из тетради пациента Бессмертнова И. И. (Обнаружен под матрасом)
(Дата: Когда-то после Никогда)
…и вот они опять, мои степенные судьи в белых балахонах. Слушают с таким видом, будто ловят мудрость, а на самом деле – только ждут повода поставить жирную печать: «БЕЗУМЕЦ». Цирк. Настоящий цирк. Консилиум душевнобольных психиатров и придворных историков, сочиняющих сказки про «прогресс» и «развитие». Чем дальше заседает их консилиум, тем душевнобольней выглядят они сами. Мне провокационно дают высказаться – ага, чтобы картина «безумия» была полной! Чтоб все их ученые положения о «норме» не пошатнулись. Как годятся мои слова о реинкарнации? Да никак! Их мир тесен, как палата. Они верят только в то, что можно пощупать, взвесить или продать. Душа? Для них это миф. Или диагноз.