– Батюшка… тяжело. Душа… скована. Жил, как мог. Строил империю. «Вейл Аква» – знаете? Чистейшая вода горных ледников… (Он быстро поправился) То есть, кристальная чистота в каждой бутылке! Миллионы утоляют жажду! Но наливали прямо из-под крана… А еще… «Солнечный Сахарок». Детки ведь любят сладенькое, энергия для игр! Помогал людям радоваться жизни. Казино «Золотой Феникс»… это же не просто игорный дом, батюшка, это храм досуга, место, где сбываются мечты! (Голос Артура стал тише, хриплее.) Но… конкурентная борьба… сурова. Иногда… требовались радикальные решения. Чтобы благое дело не пострадало. Люди… исчезали. Не по моей воле, конечно! Но… я знал. И платил. Зато всегда ставил свечку за упокой. Им же спокойнее на том свете, верно?
– Господь милостив. Раскаиваешься ли в содеянном? – равнодушно изрек отец Игнатий.
– Каюсь, батюшка, каюсь! Как же иначе? Но ведь и добрые дела были! Помню, как-то зимой подал нищему сто долларов! Прямо в руку! И качели во дворе старого дома поставил – детишки ведь рады! А любовницы… (вздох) слабость грешной плоти. Но я их не бросал! Купал в «Клико», бриллиантами осыпал, квартиры купил – живут припеваючи. Не паразитки же, в конце концов, а… ценительницы прекрасного. Я их обеспечил!
Артур замолчал, его дыхание участилось. Он наклонился ближе к решетке, голос стал шепотом, полным животного страха.
– Батюшка… главное… я боюсь! Читал про карму… про реинкарнацию. Вдруг… вдруг за все это: за воду из ржавых труб, проданную, как «ключевую», за тонны сахара, сгубившие здоровье тысяч, за разоренные в «Фениксе» жизни, за тех… исчезнувших, за народные деньги, осевшие в моих офшорах… вдруг меня в следующей жизни… в нищего?! В слепого попрошайку на ступенях моего же казино?! Или в того самого конкурента… (Он сглотнул комок) Батюшка, неужели карма неумолима? Неужели ничего нельзя отмолить? Не отпустит?!
Отец Игнатий выдавил легкий, почти раздражительный, вздох.