Интересным моментом является попытка рассмотреть индивидуализм как бы на разных уровнях своего проявления. Описание сектантского отщепенства в размышлениях Н.Бердяева оборачивается по сути размышлением об особенностях группового индивидуализма. «Может быть и индивидуализм кучки, ее отщепенство от космоса, самоудовлетворение». Этот вид индивидуализма у русского философа оказывается наиболее разрушительным, поскольку он «создает иллюзию универсализма, в нем есть кажущийся выход из отъединенности, из индивидуальной оторванности. Индивидуализм оторванной кучки уже труднее преодолеть, чем индивидуализм оторванного одного»{76}.
Персонализм акцентирует внимание не на познающем истину субъекте классической философии, а на человеческой личности во всей полноте ее, утверждаемой только путем свободного волеизъявления. О человеке как части рода, части социума – индивиде – можно говорить только как о результате отражения и преломления в нем закономерностей, присущих целостности. Главный представитель французского персонализма Э.Мунье так определял понятие «личность»: «Личность есть духовное существо, образованное в своем бытии субстанциональным образом; она содержит в себе эту субстанцию, благодаря приспособлению к иерархии ценностей, которые принимает свободно, делает своими и живет ими, пребывая в состоянии ответственного вовлечения и постоянного общения; личность осуществляет свою деятельность свободно и совершенствует ее в творческих актах, опираясь на собственное призвание»{77}.
Мысль о различении личности, обладающей самосознанием и возможностью свободного волеизъявления, и индивида как части рода не нова, у Гегеля в «Феноменологии духа» замечено противоречие между натуральной индивидуальностью с комплексом неповторимых «природных заданных свойств» и «индивидуальностью, которая видит себя реальной в себе самой и для себя самой», то есть обладающей самосознанием, «Я»{78}.