– Но почему в Лаконии? Наверно, потому, что в этих местах выращивают превосходных бойцов?
– Не то. Это когда-то Спарта выращивала превосходных воинов и поставляла фаланги «солдат удачи» для всех государей по всей Европе и Ближней Азии. Но сейчас они повыродились. Осталось только их славное имя. Нынешние спартанцы не смогли противостоять даже славянским переселенцам и предпочли уплыть от их лапотного войска на Сицилию. Лишь после того, как славянские землепашцы забросили мечи и снова взялись за плуги, коренные жители посмели вернуться на свою родину Спарту, – ответил Алан с сарказмом.
– Тихая старость и медленное угасание не по мне, – вставил слово Эрман. – Смерть в бою – в лучах славы и во цвете лет. Да так, чтобы потомки с восхищением вспоминали. Вот это по мне.
– Умереть в бою – невелика мудрость. Вот попробуй-ка защищать и содержать семью, вырастить достойных детей. Это медленный и титанический подвиг. В этом слава! – возразил Алан. – И свершить этот подвиг заповедовал нам Будай Бус.
Эрман промолчал. Изгой, вечный скиталец, он так и не смог завести семью.
– Ну, хорошо, а что нового на Таврии и в Малороссии? – спросил Алан Эрмана, переведя разговор на другую тему.
– Как всегда Русы и Готы делят власть. Но нет единства не у тех ни у других – проворчал Эрман. – Гаутинги из племени свеев объединились с русами варягами, а грейтунги Таврии с тервингами, олигархами Керстеня8. Вдова князя Игоря из Вышгорода, который остался ей в кормление, старается сохранить царское место для своего малолетнего сына Святослава. А до его возмужания всю власть взяла на себя. В Самбатосе9 ее называют регентом-наместником. Да как не назови – все бабы – дуры! – в сердцах сплюнул Рыжий Эрман.
– Стремление матери понятно, – покачал головой Алан. – Что в этом плохого?
– На это место претендует и род Рюриковичей, и род Амалов10. Никита – глава боярской Думы Керстеня хотел решить этот вопрос полюбовно, женившись на вдове. Но она выбрала войну.