оказалась понимающей женщиной, и после того, как я инициировал ее, сама сотворила из наших детей вампиров. А что делать? Такова жизнь. Кто художник, кто писатель, а кто вампир — и всем нужно место под этим негостеприимным небом…
— Бытовая философия… — сквозь зубы процедил писатель Белинский.
— Возможно, — мягко согласился вампир. — Однако я появился в вашем доме не для того, чтобы философствовать. Думаю, это вы поняли. Позволите мне снова присесть?
— Да. — Авдей и сам устроился в кресле, избегая вглядываться в ртутный блеск глаз ночного гостя. — Кстати, мне было бы спокойнее, если б девочки отправились спать и не присутствовали при нашем разговоре.
— Ну, пап, — тут же заныли дети. — Дяденька вампир еще не рассказал нам, как это — спать в гробу и не кушать баранину с чесноком!
— Девочки, вам еще рано это знать, — посуровел Авдей. — Немедленно в детскую, и чтоб я не слышал ни звука!
— Если угодно, я могу навести на них особый сон, — любезно предложил вампир. — Они проснутся, ничего не будут помнить…
— Нет, благодарю вас. Пусть засыпают естественным образом. Марья и Дарья, я что сказал?
— Пап, ты вредный. У тебя ан-ти-гу-ман-ное поведение, вот. Ну, погоди. Вот мы вырастем, тоже станем сильными-пресильными ведьмами, как мама, и тогда ты нас ФИГ СПАТЬ УЛОЖИШЬ!
С этими словами девочки гордо удалились в детскую, на прощанье улыбнувшись вампиру и скорчив гримаску папе.
— Ох уж эти современные дети, — сочувственно покачал головой вампир Петр Николаевич. — Никакого почтения к старшим. Знаете, Авдей Игоревич, с тех пор, как я инициировал своего младшенького (на момент сотворения Митя был тринадцатилетним подростком), он вот уже восемьдесят лет попрекает меня тем, что я сделал его бессмертным с бессмертными прыщами и постоянным желанием охотиться за девочками на танцах. А что в этом плохого, я вас спрашиваю?.. Впрочем, мы отвлеклись.
Авдей разглядывал вампира. На первый взгляд они были почти ровесниками, если не учитывать тот незначительный факт, что на визитке вампира стояли даты 1782-1803, 1803… — Авдей быстренько припомнил все, что когда-то читал или сам писал о вампирах. Помимо возраста, злоупотребления человеческой кровью и спанья в гробах, вампиры обладали даром чтения мыслей, мгновенного перемещения в пространстве и были практически неуязвимы, если не считать серебра и солнечного света. И еще. Вампиры всегда были знатоками и ценителями хорошего костюма, недаром многие из них стояли у истоков возникновения различных модельных агентств и элитных ателье. Гость Авдея был одет с безукоризненным вкусом. Темно-серый костюм сидел на нем без единой морщинки, сорочка светилась снеговой белизной, а неброский, но наверняка созданный в единственном экземпляре галстук был заколот булавкой, выточенной из цельного раух-топаза. Авдей ни на минуту не сомневался, что башмаки, а также и носки любителя полночной охоты тоже созданы вручную по индивидуальному проекту.
— Полно вам разглядывать меня, Авдей Игоревич. Я ведь не за этим пришел.
— А за чем? Поправьте меня, если ошибусь: коль вы, Петр Николаевич, являетесь начальником моей жены, которая вот уже больше месяца не появляется на рабочем месте, вы пришли сюда в надежде на то, что застанете Вику и устроите ей крупный выговор с занесением в личное дело.
— Ошибка, — опять улыбнулся вампир. Было заметно, что улыбка дается ему нелегко — клыки мешают. — Хотя, разумеется, то, что Вика в данный момент не может вести новости на “Еж-радио”, меня тоже волнует, как-никак это снижает престиж канала. Но важнее всего другое. Авдей Игоревич, вашей жене, а возможно, и всей вашей семье грозит смертельная опасность.
Авдей выслушал эту фразу, удивляясь собственному спокойствию. В конце концов, этого следовало ожидать. Жениться на ведьме — все равно что проживать в трансформаторной будке, под табличкой с черепом и скрещенными костями.
— Доказательства, — сухо сказал Белинский.
— Иметь с вами дело — сплошное удовольствие, — блеснул клыками вампир Пальцев. — Вот что мы, вампиры, ценим в настоящих людях — сосредоточенность и рациональность, безо всяких пошловатых сантиментов. Итак, для начала позвольте вам продемонстрировать вот это.
Вампир извлек откуда-то из-за спины книгу в темном переплете. “Парфюмер”, — успел Авдей прочитать название и слегка подивился тому, что вампир читает Зюскинда. Впрочем, читай вампир Августина Аврелия, было бы еще удивительнее.
Петр Николаевич раскрыл “Парфюмера” где-то на середине и достал оттуда несколько желтоватых листков бумаги. Протянул их Авдею. Тот взял, отметив попутно,