Что касается современной нерелигиозной мысли, то она также не чужда идее о прогрессе. «Конец истории» часто видится как наступление того или иного варианта «постистории», некоей новой действительности. (Циклические идеи – такие, как у Шпенглера и Тойнби, – разумеется, вообще не ставят вопрос о каком-либо «всеобщем конце», тут речь может идти о смерти той или иной культуры/цивилизации.) Для «постистории» характерно изживание общественных антагонизмов, а также завершение стихийного обезличенного социального начала и преобладание творческого личностного начала. Так, по мнению M. Чешкова, во «вселенско-историческом» этапе развития человечества «выделяются два основных потока – исчерпание истории и обретение эволюцией интегрального характера»108. Стоит заметить, что идея «постистории», начиная ещё со Шпенглера, связывалась с представлением о «закате» Европы (Запада) и с постепенным отказом от европоцентризма.
Ныне всё шире распространяются представления о том, что история может завершиться вследствие планетарной катастрофы – в случае всеобщей термоядерной войны, возможность которой не исчезает, или глобальных межцивилизационных конфликтов, а также в результате экологического коллапса.
«Наш собственный опыт, по всей видимости, учит нас, что в будущем нас ждут новые и пока ещё не представимые ужасы, от фантастических диктатур и кровавых геноцидов до банализации жизни из-за современного консюмеризма, и беспрецедентные катастрофы – от ядерной зимы до глобального потепления. По крайней мере вероятность появления этих ужасов больше, чем их не появления», – полагает Ф. Фукуяма109. Действительно, в ходе Нобелевского симпозиума 2016 года «Причины мира» была оспорена идея о спаде насилия в мире и предложено математическое обоснование вывода о том, что большой войны, в частности, конфликта Запада с какой-либо иной цивилизационной общностью с десятками миллионов жертв не миновать.