Сходным образом мыслил и Мамардашвили: «Сознание, по определению, есть моральное явление. …Ведь моральные феномены означают просто следующую вещь: способность человека руководствоваться причинно ничем не вызванной мотивацией… Чтобы стремиться к добру, нужно уже быть добрым – другой причины нет. Именно поэтому сенсуалистские, прагматические обоснования морали или её обоснования на биологических теориях естественного отбора никогда не работали и не сработают. Первый признак морали и состоит в том, что моральные явления – причина самих себя»83. Нравственность основана на необоснованности таких тавтологичных понятий, как добро, любовь, красота, её нельзя вывести из какого-либо другого представления или понятия, разложить на составляющие. Мыслитель часто приводил пример: если в качестве объяснения мы говорим «по совести», то этим всё сказано, больше доводов не нужно.
Акты Сознания – если они случаются – создают таким образом из индивида, человеком в сущности еще не являющимся, а только способного к постоянному становлению в качестве человека, парадоксальное самозаконное существо – личность. Личность есть то универсальное измерение, в которое мы входим, трансцендируя, поднимаясь над самим собой. В этом случае человек пребывает в некоем состоянии, в котором все «посюсторонние» характеристики, признаки и связи оказываются второстепенными, а на первый план выходят его личностные, или, на языке христианства, богочеловеческие потенции; личности нет необходимости искать самоидентификацию в какой-либо этносоциальной общности.
Личность это – уникальность, микрокосм (ведь само понятие «лицо» предусматривает неповторимость, отличие от других), субъект истории, автономная величина, опора самой себя. О ней можно говорить тогда, когда вследствие нравственно-интеллектуального усилия индивид в большинстве своих проявлений представляет собой уже не природное, а культурно созданное, интеллектуально и граждански зрелое, несущее осознанную ответственность за свой мир существо. Христианство говорит о становлении личности как о предпосылке «обожения» (теозиса), когда в пределе мыслимы и Богочеловек, и Богочеловечество.