Действительно, говоря о сверхприродных конструкциях Сознания, в первую очередь нужно иметь в виду христианский символ триединого Бога как творца. «Человек не создан природой и эволюцией, – утверждал Мамардашвили. – Человек создаётся. Непрерывно, снова и снова создаётся. …И вот эта его непрерывная создаваемость и задана для него в зеркальном отражении самого себя символом “образ и подобие Божье”. …Образ и подобие Божье – это символ, соотнесённо с которым человек исполняется в качестве Человека (курсив мой. – Г. К.)»72. Именно в этом смысле следует интерпретировать христианскую идею о том, что Бог открывается в человеке. Не о создателе Универсума идёт речь, а о создателе человека и его особого мира, который надстраивается над природой. В Бога же как творца Универсума можно только верить (верую, ибо абсурдно), это дело веры. Знание как говорил Кант, следует приподнять над верой, освободив для неё место как для чего-то реального, но непознаваемого, вечно недосказанного, по выражению Е. Рашковского.
Нарушая естественный порядок вещей в видимом нам мире, акты Сознания выступают как прорыв в искусственно созданную – по законам природы она не могла даже появиться – невидимую духовную реальность, уже специфически человеческую. Это – другое измерение, существование поверх, «помимо той жизни, которой мы живём, …какая-то другая жизнь, которая более реальна, чем та, которую мы считаем повседневно или обыденно реальной»73. Причем это именно реальность, пусть и необъяснимая, реальность, знание о которой, по словам П. Гайденко, «может выступать только в форме осознанного незнания»74. Бердяев придавал такой реальности статус «некоторого спецификума», «особой ступени бытия»75.