Вследствие этого социум, уже достигший известного уровня «очеловечения», застопорился на путях обманчивого прогресса и едва ли не обернул его вспять. Обо всём этом говорят, в частности, своеобразное «неоварварство»57, ориентированное преимущественно на потребление, вытеснение экзистенциальной установки «быть» установкой «иметь». Едва ли не всеобщий культ денег, богатства, приобретательства и потребительства – доминирующие ценности этого общества. По словам о. Шмемана, который жил на Западе и немало ценил его свободы, «в сущности “Запад” страшен. Страшен своим фарисейством, своим отождествлением свободы с наживой…, ужасен своей низостью решительно во всем»58. В таком обществе, которое по сей день не без гордости именует себя христианским, преодоление зла встречается со значительными трудностями. (Сказанное в полной мере относится и к современной России. Если Запад «низок», то постсоветская Россия, «вставшая с колен», низка вдвойне.)
Постепенно выхолащиваются сами основания западной цивилизации – гражданское общество и правовой порядок; политические и гражданские свободы в известной мере деградируют. Их вытесняют разнообразные имитации, основанные, в частности, на вовлечении в той или иной форме широких масс в политическую жизнь, в которой они играют реальную – но преимущественно отведённую им – роль. Наблюдается двуединый процесс: с одной стороны, «массовый человек», получивший реальную возможность влиять на жизнь общества (через всеобщее избирательное право), во многом компрометирует саму идею политического представительства, а с другой, элиты естественно склонны к сужению пространства публичной политики и представительной демократии. Ответственного гражданина, отбросившего любые формы патернализма, и труженика теснит потребитель, ориентированный не столько на самостоятельность и труд, сколько на незаработанные блага, которые более или менее щедро представляет ему социальное государство, и на бездумное развлечение. «Массовый человек» фактически не принимает саму цивилизованность.