Неудивительно, что «золотому миллиарду» выдвигают счёт – во многом справедливый – за действительные и мнимые последствия колониальной эпохи и «неоколониализма»24. Очевидно, что, расценивая эти последствия как несправедливость, в которой виновны развитые страны, её стремятся устранить или компенсировать любыми средствами, пусть и насильственными. Здесь истоки исламистского международного терроризма, который всё более выступает как «священная война» против безбожного и погрязшего в грехе Запада и его союзников в самом исламском мире.
Всё сказанное трудно истолковать иначе как свидетельство того, что «первичные задатки» человека в современном мире ещё не развились настолько, чтобы можно было говорить о существенном ограничении зла в результате прогресса.
* * *
В пользу этого суждения говорит и то, что глобализация, как выясняется, ведёт к нарушению сложившегося за века диалога цивилизаций (локально-культурных общностей). Ещё Новое время с его европоцентризмом, замечает И. Следзевский, «выявило… новое противоречие мирового исторического процесса: столкновение диалога как естественной (человекосообразной) формы и ценности межкультурного общения с недиалогичной в целом идеологией и практикой господства техногенной (западной) цивилизации над миром»25. Действительно, модернизация незападных стран во многом сопровождается вульгарной вестернизацией, которая очевидно навязывает чуждые и нежелательные ценности и модели поведения. В то же время секуляризация и принцип свободы на Западе в известной мере скомпрометированы (об этом речь будет ниже) и едва ли могут в нынешних условиях быть привлекательным для традиционалистских незападных обществ, жизнь которых во многом определяют религиозные ценностные системы.