Доныне «вспышки» Бытия перемежались более органичным для человечества существованием – инерционным, бессмысленным, с преобладанием суррогата духовной природы человека – псевдосознания. Нам не дано знать, случатся ли такие «вспышки» в будущем. Не обнаружится ли, что псевдосознание и зло мира неизбывны? Что они являются непреодолимой помехой для того, чтобы мир преобразился и людской род состоялся именно как человечество? Что человек не «берёт груз» свободы? Что жизненный путь его бессмыслен? И что поэтому нельзя исключить возможности ни саморазрушения, прекращения истории рода Homo, как и предсказывает христианство, ни дурной бесконечности? Ответить на заданный выше вопрос нам не под силу. Мы могли лишь убедиться в том, что жизненный путь людского рода не детерминирован, а вероятностен. И поэтому менее всего можно говорить о нём как о «прогрессе» – всеохватном восходящем поступательном движении.
Гибель же мира или цивилизации людей совсем не исключена и стала бы, возможно, расплатой за сам таинственный дар сознания, за саму двуприродную уникальность человека. Во всей своей полноте высветилась бы драма свободы, суть которой в том, что, располагая возможностями двинуться по пути, ведущему к преображению мира, род людской упускает их, потому что оказывается слишком слаб. И если вспомнить всё то варварство, которое Homo Sapiens за относительно недолгое свое пребывание на планете произвел с природой, с животным миром и с себе подобными, такой исход оказался бы вполне справедливым182.
Но, может быть, онтологически несостоятельно само дуалистическое мироздание с его сосуществованием природы и сверхприродного?
Допустить такую возможность значило бы признать истинность христианской идеи о том, что наш мир обречён на гибель, согласиться с тем, что он представляет собой всего лишь временное прибежище существа, в своей неизбывной двойственности ненужного мирозданию. Это может быть опровержением антропного принципа и означать, что несостоявшемуся человечеству действительно суждено исчезнуть с лица земли.