владельца.
— Приятель, можно ли возить пассажиров целый месяц и совсем не запылить или не запачкать маслом свой самолет? Не наложить хоть одну заплатку на материал? Не засыпать пол соломой? В ответ он спокойно улыбнулся.
— Есть вещи, которых ты не знаешь.
В этот момент он показался мне пришельцем с далекой планеты. Я поверил ему, но никак не мог найти объяснения тому, каким образом его сияющий аэроплан оказался на этом кукурузном поле.
— Это верно. Но наступит день, когда я их узнаю. И тогда, Дональд, ты можешь забрать мой самолет, ведь для того, чтобы летать, он мне уже не понадобится.
Он посмотрел на меня с интересом и поднял смоляные брови.
— Да ну? Расскажи.
Я обрадовался. Мою теорию готовы выслушать!
— Люди долго не могли летать, сдается мне, потому что они были уверены, что это невозможно, и именно поэтому они не знали первого простого принципа аэродинамики. Мне хочется верить, что есть и другой принцип: нам не нужны самолеты, чтобы летать… или бывать на других планетах. Мы можем научиться это делать без машин. Если мы захотим.
Он слегка улыбнулся и серьезно кивнул.
— И ты думаешь, что сможешь узнать то, о чем мечтаешь, катая пассажиров над кукурузными полями, по три доллара за полет?
— Единственное знание, важное для меня, это то, которое я получил сам, занимаясь тем, чем сам хотел. Но если бы, хоть это и невозможно, на планете объявился вдруг человек, который смог бы меня научить большему, чем я хотел бы узнать, чем учат меня сейчас аэроплан и само небо, я в тот же миг отправился бы искать его. Или ее.
Темные глаза пристально смотрели на меня.
— А тебе не кажется, что у тебя есть ведущий, если ты действительно хочешь обо всем этом узнать?
— Да, меня ведут. А разве не ведут каждого из нас? Я всегда чувствовал, что за мной вроде бы кто-то наблюдает.
— И ты думаешь, что тебя приведут к учителю, который может помочь тебе.
— Да, если только этим учителем вдруг не окажусь я сам.
— Может быть, так оно все и происходит, — сказал он.
По дороге, поднимая облако пыли, к нам приближался современный новенький пикап. Он остановился у кромки поля. Из него вышел старик и девочка лет десяти. Пыль по-прежнему висела в воздухе, до того кругом было тихо.
— Катаете пассажиров? — спросил старик.
Это поле нашел Дональд Шимода, поэтому я промолчал.
— Да, сэр, — ответил он с улыбкой. — Хотите прокатиться?
— А если бы вдруг и захотел, вы там, небось, начнете в воздухе всякие выкрутасы выделывать? — в его глазах мерцал хитрый огонек, а вдруг мы его и вправду примем за деревенского простака.
— Коли пожелаете, непременно, а так — ни к чему нам это.
— И обойдется это, похоже, в целое состояние.
— Три доллара наличными, сэр, за девять-десять минут в воздухе. Это выходит по тридцать три с третью цента за минуту. И стоит того, так мне потом почти все говорили, кто рискнул. У меня было странное чувство постороннего, когда я сидел и слушал, как этот парень рекламировал полет. Мне нравилось, что он говорил без лишнего нажима. Я так привык к тому, как я сам зазываю пассажиров («Ребята, гарантирую, что наверху на десять градусов прохладнее. Подниметесь туда, где летают только птички и ангелы! И все это лишь за три доллара. Лишь шесть полтинников»), что позабыл о том, что это можно делать и иначе.
Девочка стояла в стороне и тоже наблюдала. Светлые волосы, карие глаза, серьезное лицо. Она была здесь только из-за деда. Она не хотела лететь.
Гораздо чаще все бывает наоборот: сгорающие от нетерпения дети и опасливые взрослые, но профессиональная необходимость здорово развивает способность чувствовать такие вещи, и я точно знал, что эта девочка не полетела бы с нами, прожди мы ее хоть все лето.
— Кто из вас, джентльмены? — спросил старик.
Шимода налил себе чашку воды.
— С вами полетит Ричард. У меня еще обед, разве что захотите подождать.
— Нет, сэр, я готов лететь. А мы можем пролететь над моей фермой?
— Конечно, — сказал я. — Лишь укажите направление, в котором вам хотелось бы отправиться, сэр.
Я выбросил из передней кабины «Флита» спальный мешок, ящик с инструментом и кастрюли, помог фермеру устроиться на сиденье пассажира и застегнул ремень безопасности. Затем сел в заднюю кабину и застегнул свой ремень.
— Дон, крутни, пожалуйста, пропеллер.
— Давай. — Он взял свою чашку с водой и подошел к винту. — Как надо?
— Не спеши. Крути медленно. Он сам пойдет прямо из ладони.
Каждый раз, когда кто-нибудь крутит винт «Флита», получается слишком резко, и по загадочным причинам двигатель не заводится. Но этот парень крутил винт абсолютно так,