— Похоже, получилось длинновато. Он кивнул.
— Даже слишком.
— Ладно… Как ты хочешь поразить мир… — Я закончил работу и удобно устроился в тени под крылом. — А как насчет: «Я разрешаю миру жить, как ему хочется, и я разрешаю себе жить, как я сам того хочу».
Он расплылся в счастливой улыбке, явно гордясь мною.
— Ответ, достойный истинного мессии! Просто, ясно, легко запоминается и непонятно до тех пор, пока не поразмыслишь на досуге.
— Задай еще вопрос. — Какое же наслаждение наблюдать за работой собственной головы, решающей мировые проблемы.
— Учитель, — сказал он. — Я жажду любви, я добр, я делаю другим то, что хотел бы получить от них, но все равно у меня нет друзей, я совсем одинок. Ну, что ты ответишь на это?
— Понятия не имею, — ответил я. — Ни малейшего.
— Что?
— Это просто шутка, чтобы оживить компанию. Просто безобидная смена темы.
— Оживляя компанию, Ричард, будь очень осторожен. Ведь проблемы, с которыми люди к тебе приходят, им вовсе не кажутся забавными шутками, если, конечно, они не успели еще далеко уйти в духовном развитии, а те, кто уже ушел достаточно далеко, знают, что они сами себе мессии. Тебе даются ответы, так что потрудись произнести их вслух. Попробуй только побаловаться с этим «понятия не имею», и увидишь, сколько секунд толпе потребуется, чтобы поджарить такого шутника на костре. Я гордо выпятил грудь.
— Страждущий, ты пришел ко мне за ответом, так внемли: Золотое Правило неприменимо. Что если бы ты встретил мазохиста, воздающего окружающим то, что ему хотелось бы получить от них? Или человека, почитающего Бога-Крокодила, мечтающего лишь о высочайшей чести быть брошенным ему на съедение? Даже тот самый Добрый Самаритянин, с которого все и пошло… С чего он взял, что человек, лежащий на обочине, хотел, чтобы его раны омыли и залечили? А может, преодолением этого испытания он хотел излечиться духовно? Лежал себе в пыли и тихо наслаждался. Мне казалось, что я говорю очень убедительно.
— Даже если изменить формулировку Правила на: «Делай другим то, что они хотят получить», мы ничего не добьемся — ведь мы знаем только то, что хотим получить от окружающих. На самом деле Правило значит: «Поступай со встречным так, как ты сам хочешь с ним поступить», — и мы должны применять его с чистой совестью. Тогда тебе не придется стегать мазохиста его кнутом просто от того, что он об этом мечтает. И совсем ни к чему прикармливать крокодилов их почитателями.
Я посмотрел на Шимоду.
— Слишком многословно?
— Как всегда. Ричард, ты растеряешь девяносто процентов своих слушателей, если не научишься говорить кратко.
— А что плохого в том, чтобы потерять девяносто процентов моих слушателей? — спросил я в ответ. — Что плохого, если я теряю всех моих слушателей? Я знаю то, что я знаю, и говорю то, что говорю. А если это плохо, ну что ж, ничего не поделаешь. «Полет на биплане обойдется вам в три доллара наличными».
— А знаешь… — Шимода встал, стряхивая солому с джинсов.
— Что? — недовольно спросил я.
— Ты только что сдал выпускной экзамен. Ну и как тебе нравится быть Мастером?
— Разочарование и безысходность.
Он посмотрел на меня с неуловимой улыбкой.
— К этому привыкаешь.
«Очень легко проверить, окончена ли твоя миссия на Земле: если ты жив — она продолжается».
Часть шестнадцатая
Можно здорово устать, пока обойдешь магазин скобяных изделий, кажется, что полки тянутся и тянутся, исчезая в бесконечности.
В Хэйворде в поисках гаек, болтов и шайб для хвостового костыля «Флита» я отправился в подобное рискованное путешествие. Пока я рыскал в полумраке, Шимода терпеливо разглядывал товары — ведь ему-то уж, конечно, в этом магазине покупать было нечего. Вся экономика может рухнуть, подумал я, если все, подобно ему, будут сами из воздуха и мыслеформ создавать то, что им надо.
В конце концов я нашел желанные болты и отправился с ними к прилавку, где играла тихая музыка. «Зеленые рукава» — я полюбил эту старинную песню еще в детстве и всегда слушаю ее с удовольствием. Сейчас звуки лютни лились из спрятанных динамиков. Странно слышать ее в современном городке с населением в четыреста человек.
Еще удивительнее было то, что никаких динамиков там не было, а хозяин магазина сидел за прилавком, откинувшись на своем стуле, и слушал, как мессия играл на дешевой шестиструнной гитаре, взятой с одной из полок. Музыка звучала просто прекрасно, я, заплатив причитающиеся за болты 73 цента, тихонько стоял, зачарованный мелодией. Может быть, все дело в том, что струны дешевого инструмента чуть-чуть дребезжали, но, казалось, что она