теплый полдень, ливень ненадолго прекратился, и тротуары, по которым мы шагали из города к самолетам, были все еще мокрыми.
— Ты ведь можешь проходить сквозь стены, да, Дон?
— Нет.
— Когда ты говоришь «нет», а я знаю, что на самом деле можешь, это означает, что тебе не нравится, как я сформулировал вопрос.
— Мы крайне наблюдательны, — сказал он.
— Все дело в «проходить» или в «стенах»?
— Да, но не только. Твой вопрос предполагает, что я существую в одном ограниченном пространстве-времени и перемещаюсь в другое пространство-время. Сегодня у меня нет желания соглашаться с твоими ложными предположениями обо мне. Я нахмурился. Он знал, о чем я спрашивал. Почему бы ему не ответить просто на мой вопрос и дать мне возможность узнать, как он это делает?
— Так я пытаюсь помочь тебе точнее формулировать свои мысли, — сказал он мягко.
— Ну ладно. Ты можешь сделать так, чтобы казалось, что ты можешь пройти сквозь стену. Так лучше?
— Лучше. Но если ты желаешь быть точным…
— Не подсказывай мне. Я знаю, как сказать то, что хочу. Вот мой вопрос. Каким образом ты можешь переместить иллюзию ограниченного чувства личности, выраженного в таком представлении пространственно-временного континуума, как твое «тело», через иллюзию материальной преграды под названием «стена»?
— Прекрасно! — одобрил он. — Когда ты правильно задаешь вопрос, он отвечает сам на себя, не так ли?
— Нет. Этот вопрос не ответил сам на себя. Как ты проходишь сквозь стены?
— Ричард! Ты был почти у цели, а затем все испортил! Я не могу проходить сквозь стены… когда ты говоришь это, ты допускаешь существование вещей, которых я вовсе не допускаю, а если и я начну думать так же, как ты, то ответ будет: я не могу.
— Но так сложно, Дон, выражать все очень точно. Разве ты не знаешь, что я хочу сказать?
— И от того, что что-то очень сложно, ты не пытаешься это сделать? Научиться ходить вначале тоже было тяжело, но ты позанимался, и теперь, глядя на тебя, может показаться, что это вовсе нетрудно.
Я вздохнул.
— Ладно. Забудь об этом вопросе.
— Я о нем забуду. Но у меня есть к тебе вопрос: а ты можешь? — Он глянул на меня с таким видом, будто ему было на это совершенно наплевать.
— Итак, ты говоришь, что тело — это иллюзия, и стена — это иллюзия, но личность реальна, и ее нельзя остановить никакими иллюзиями.
— Не я это говорю. Это ты сам сказал.
— Но это так.
— Естественно, — подтвердил он.
— И как ты это делаешь?
— Ричард, тебе не надо ничего делать. Ты представляешь, что это уже сделано, вот и все.
— Надо же, как все просто.
— Как научиться ходить. Потом ты начинаешь удивляться, что в этом было такого сложного.
— Дон, но проходить сквозь стены для меня сейчас совсем не сложно; это просто невозможно.
— Ты, наверное, думаешь, что если повторишь «невозможно-невозможно-невозможно» тысячу раз, то все сложное для тебя вдруг станет простым?
— Прости. Это возможно, и я сделаю это, когда придет время мне это сделать.
— Поглядите только на него, он ходит по воде, яко посуху, и опускает руки от того, что не проходит сквозь стены.
— Но то было просто, а это…
— Утверждая, что ты чего-то не можешь, ты лишаешься всемогущества, — пропел он. — Не ты ли неделю назад плавал в земле?
— Ну плавал.
— А разве стена — это не просто вертикальная земля? Разве тебе так уж важно, как расположена иллюзия? Горизонтальные иллюзии легко преодолеть, а вертикальные — нет?
— Мне кажется, я начинаю наконец понимать тебя, Дон.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Как только ты поймешь меня, придет пора оставить тебя на время наедине с самим собой.
На окраине городка стояло большое хранилище зерна и силоса, построенное из оранжевого кирпича. Казалось, что он решил вернуться к самолетам другой дорогой и свернул в какой-то переулок, чтобы срезать путь. Для этого надо было пройти сквозь кирпичную стену. Он круто повернул направо, вошел в стену и пропал из виду. Теперь я думаю, что если бы сразу же повернул за ним, то тоже смог бы пройти сквозь нее. Но я просто остановился на тротуаре и посмотрел на место, где он только что был. Затем я коснулся рукой стены, она была из твердого кирпича.
— Когда-нибудь, Дональд, — сказал я, — когда-нибудь… — и в одиночестве пошел кружным путем к самолетам.
— Дональд, — сказал я, когда добрался до поля. — Я пришел к выводу, что ты просто не живешь в этом мире.
Он удивленно посмотрел на меня с крыла своего самолета, где учился заливать бензин в бак.
— Конечно, нет. Можешь ли ты мне назвать кого-нибудь, кто живет в нем?
— Что ты хочешь этим сказать, могу ли я