«Если не допустил Бог жертвоприношения Исаака, то допустил ли бы убиение Сына Своего, не разрушив весь мир и не обратив его в хаос?» – скажет Талмуд, может быть, то самое, что подумали ученики Господни в Кесарии Филипповой.674 «Сыну человеческому должно быть убиту» – распяту: в этом «должно», δει, самое для них страшное, невыносимое, такое же, как если бы Он сказал: «Сыну Божию должно Себя убить, погубить Себя и дело Свое – царство Божие».
Разве Он Себя убьет? (Ио. 8, 22.) —
могли бы и они спросить, как спрашивают не верующие в Него иудеи.
Крещением должен Я креститься; и как томлюсь, пока сие свершится! (Лк. 12, 50).
Хочет Креста, томится по нем; алчет его, как умирающий от голода – хлеба; жаждет, как умирающий от жажды – воды.
…Не мир пришел Я принести, но меч. (Мт. 10, 34.)
Огонь пришел Я низвесть на землю. (Лк. 12, 49.)
Что за Мессия, с мечом и огнем, – губящий Спаситель? Самое для них страшное, что, как будто нарочно, хочет Он навлечь проклятие Божие на Себя и на мир. «Вышел из Себя», «сошел с ума», – думают, может быть, и они, как думали некогда братья Его.
Бесом Он одержим и безумствует; что слушаете Его? (Ио. 10, 20.) —
вспомнили, может быть, слова мудрейших и святейших людей в Израиле.
Мысль одна у них у всех: спасти Его от Него самого, остановить на краю бездны. Но кто это сделает? кто первый скажет Ему:
не бес ли в Тебе? (Ио. 7, 20.)
Тот же, кто сказал: «Ты – Христос».
XXIV
…Петр, отведши Его в сторону, начал укорять Его (Лк. 8, 32).
«В сторону отводит», должно быть потому, что стыдится за Него перед другими учениками, не хочет «укорять» Его при всех. Слово «укорять», «грозить»,
