Медленно великое светило Конца, солнце царства Божия, отходит от земли; медленно понимает Иисус, что время еще не исполнилось, брачный пир не готов: Агнец еще не заклан. С медленно в сердце проникающей горечью видит Он, как поворачиваются люди спиной к царству Божию:
…звать послал… на брачный пир… и не хотели прийти… но, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою. (Мт. 22, 3–5.)
Косность и тупость людей бесконечную так испытал на Себе Иисус, как никто.654
Мертвым мертвецов своих погребать предоставь (Мт. 8, 22), —
вот страшное слово Живого в царстве мертвых. Понял Он, что весь Израиль, а может быть, и все человечество – поле мертвых костей.
Сын человеческий, пришед, найдет ли веру на земле?
Весь труд Его жизни не даром ли? Мир пришел спасти, и не спас? Вот рана в сердце Его, источающая кровь.
XXI
…Не хотел, чтоб кто-либо узнал (Его), ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его. (Мк; 9, 30–31.)
Вот для чего уходит от мира, – чтобы остаться наедине с Двенадцатью, учить их и готовить к последнему пути, крестному. Уходит от мира сего, чтобы увести их в свой мир; спасти это последнее, единственное, что осталось у Него на земле. «Мир Его не узнал», – эти узнают; «свои не приняли», – примут эти.655
Зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, – возлюбив Своих, сущих в мире, возлюбил их до конца, —
сказано о всех Двенадцати на Тайной Вечере, —
когда дьявол уже вложил Иуде Симонову Искариоту предать Его (Ио. 10, 13, 1–2).
Знал же Иисус от начала, кто предаст Его.
…Не двенадцать ли вас избрал Я, но один из вас – дьявол (Ио. 6, 64; 70).
Как бы легко мог сказать ему: «уйди»; но вот, не скажет.
Приходящего ко Мне не изгоню вон. (Ио. 10, 6, 37.)
Будет и его любить до конца – до последнего лобзания, которым тот предаст Его в Гефсимании.