Ильза
Зря я поехала.
Эта мысль преследовала меня каждый день с самого прибытия в особняк Феррерсов. В школе все было привычно, и эмоции взяты под контроль, и мое поломанное раскрытие почти не давало о себе знать. Рутинная жизнь. Прекрасная, спокойная, рутинная жизнь! Я о ней мечтала с одиннадцати, когда эмоциональная скорлупа вместо того, чтобы начать осторожненько отшелушиваться, оглушительно треснула, выпуская наружу моих псов. Пока все еще цепных.
А тут…
Нет строгих школьных стен. И дисциплинирующей формы нет. И дистанция между всеми нами, учениками, сократилась просто неприлично. Девушки принарядились, похорошели. Парни расправили плечи и стали раскованнее. Да еще и праздник витал в воздухе, напрочь нарушая весь устоявшийся образ жизни.
В искрящейся атмосфере гуляний, флирта и пьянящей свободы без родительского и наставнического надзора, только Ричи Феррерс продолжал сохранять свою прежнюю каменную невозмутимость и непоколебимость. Вот уж у кого наверняка нет проблем с раскрытием! Непробиваемый тип. А может быть, дело в том, что у него надзор как раз имелся?
Впрочем, чета Феррерсов не показалась мне излишне опекающей. Они поприветствовали гостей, один раз присоединились к нам за ужином, в самый первый день, но больше мы их и не видели, разве что случайно, как тогда на лестнице, с Мэнди.
Правда за тем ужином и после, пока старшие нас не покинули, я впервые снова почувствовала, что выстроенное спокойствие рушится. Мне мерещилось пристальное внимание, исходящее от старших Феррерсов, бабушки и дедушки Ричи, и мне сделалось страшно, что они что-то почувствовали. Узнали. Что могут вывести меня на чистую воду. Что им не нравится мое присутствие здесь и – если они действительно каким-то страшным образом узнали правду! – их можно было понять. И я чувствовала, как от этого страха, вновь идет трещинами тонкий лед моей новой скорлупы. И уже даже мерещится глухой лай на периферии слуха.
Но тут рядом появился Ричи. И снова его запах вернул меня в состояние равновесия и покоя. Просто запах. Просто присутствие. Просто ощущение этой непоколебимой уверенности.
И я сдалась. Я позволила себе тоже расслабиться, и просто наслаждаться происходящим. И просто упиваться этим его присутствием и совсем нешкольной близостью.
Которая как-то совершенно внезапно привела меня сейчас к широкой ладони, сжимающей мою ладонь.
Было темно настолько, что не видно даже собственного носа, что уж там говорить о чужом выражении лица, но я бы многое отдала, чтобы посмотреть сейчас Ричи Феррерсу в глаза. Феерическая наглость! Я же извинилась и честно попыталась выдернуть руку! А он мне – «под ноги смотри»! Мне!
Вот удивительно, несмотря ни на что внутри бесновались не гнев и не злоба, их не было слышно даже отдаленно. Внутри клокотало чистое неразбавленное возмущение.
«Нахал!» – пыхтела мысленно я, но попытки высвободиться оставила. Ладно, в конце концов, так безопаснее. И рука у него не противная. Наоборот даже, если подумать. Приятно теплая, чуть шершавая. Крепкая…
Я успела дать себе мысленную оплеуху на тему того, что думаю что-то не то, а в следующее мгновение подземелье сотряс третий удар. А следом за ним раздался оглушительный треск. Снизу, сверху. Пол, пошатнувшись, резко ушел из-под ног, и я с диким визгом полетела вниз.