Ричард
Следующее утро порадовало отличной погодой и забавной сценкой.
Не подозревающая о подлости, подготовленной для нее судьбой, Ильза Шиас, спускалась завтракать. И случайно пересеклась с Мэнди, каким-то невероятным образом сбежавшей от караулившей ее горничной. Логично рассудив, что младенцу-ползунку не место в коридоре и без присмотра, добросердечная девушка взяла Мэнди на руки и тем самым совершила фатальную ошибку. Опершись на перила балюстрады на втором этаже, я с любопытством и немалым удовольствием наблюдал, как спохватившаяся горничная пыталась забрать хозяйскую дочь из рук гостьи.
Сначала Клариса просто попыталась позвать малышку к себе. Когда Мэнди не среагировала – ее попытались передать из рук в руки. А теперь они на пару с Ильзой принялись по одному отцеплять от кофточки шельгарки цепкие детские пальчики. Дело осложнялось тем, что руки было всего три (одной-то Ильза держала сестренку), а пальчиков десять и их цепкости обезьяны могли позавидовать.
Представление продолжалось уже минут десять. Горничная нервничала. Мэнди отлично проводила время. Ильза держалась с истинно аристократической невозмутимостью и только время от времени вынимала у малявки изо рта свои волосы – гладкие, темные пряди, так похожие на шоколад, что и меня порой тянуло их лизнуть.
Попытки освобождения гостьи продолжались – но куда там, Феррерсы никогда не отдавали без боя то, что успело попасть им в руки!
Алан подошел со стороны гостевых комнат и пристроился рядом:
– Кто ведет?
– Три-ноль в пользу Мэнди, – отозвался я и только было собрался развить благодатную тему, как появилась мама и все испортила.
Горничную отпустили, сестренку сманили на руки к маме, а волосы Ильза одним невесомым движением привела в порядок.
– Извините, мисс Шиас, Мэнди бывает несколько… упряма, – вымученно-примирительным тоном обратилась мама к гостье. Она закатила глаза, наткнулась взглядом на меня и тут же возмутилась: – Ричи, а ты мог бы и помочь!
«Кому? Мэнди, что ли?» – мысленно хмыкнул я, но чинно спустился на первый этаж и протянул руки к сестренке, демонстрируя сыновье послушание.
Вредная мелочь покорно пошла в мои руки, и не успел я умилиться и возгордиться – надо же, помнит меня! – как тут же познал всю глубину женского коварства, когда сестренка с ловкостью мартышки перебралась с одного моего плеча на другое, и оказавшись в удобной близости к Ильзе, успела ухватить и сунуть в рот ее волосы.
– Вот так вы, женщины, нас и используете! – пробормотал я, и принялся отнимать у юной мисс Феррерс ее добычу, делая вид, что волнующая близость одногруппницы меня никак не трогает, и тайком принюхиваясь к шелковистым прядям.
Темная макушка слабо, едва ощутимо пахла шоколадом.
Я ведь все прекрасно понимал. С самого начала понимал, поэтому даже не пытался предпринять хоть какие-то шаги в сторону новенькой. Хотя хотелось, до одури хотелось.
Дело ведь не только во внешности. Чем больше я за ней наблюдал, тем больше она мне нравилась. Ее манера держаться, ее голос, ее редкие улыбки. Если приглядываться, можно было заметить, что у нее прекрасное чувство юмора и умение общаться с самыми разными людьми. Просто все это было крепко запрятано глубоко-глубоко. Она будто боялась отпустить эмоции, позволить себе быть собой. Почему? Я не знал. Но хотел бы.
Я привык к ней за эти месяцы, к ее присутствию, тихому, но ощутимому. И мне совершенно не хотелось думать о том, что в любой момент шельгарка может вернуться в свою Шельгару. Хотя именно этим я и старался себя утешать – брось, Ричи, скоро она уедет и все.
Только…
Я приехал сюда в надежде, что меня наставят на путь истинный, но получил не тот результат, на который рассчитывал. Не со стороны старших, а со своей собственной. Я слушал то, что они говорят, соглашался, что все это – правильно, но в глубине души от всех этих разговоров только больше зрел протест.
В конце концов, родители, чего греха таить, подавали не самый правильный пример своим счастливым существованием. И я не то чтобы затевал подростковый бунт, но…
Зудело.
– У тебя милая сестренка.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, и я внезапно понял, что утонул в каком-то размышленческом трансе, и не заметил, как мы все же оторвали Мэнди от Ильзы, а Ильзу от Мэнди, и мама с сестрой, и горничная, и вообще все куда-то разбежались, оставляя нас с шельгаркой одних в просторном холле.
Ильза снова провела рукой по волосам.
– Ты это поняла до или после того, как она засунула себе в рот твою прическу? – хмыкнул я, не оценив вежливость.
– Где-то во время, – тихо ответила Ильза и улыбнулась.
– Идем завтракать, – бросил я, поворачиваясь к ней спиной, надеясь, что девушка не заметила, как, внезапно охрипнув, изменился мой голос.
Я чувствовал ее взгляд лопатками.
Возможно, притащить ее сюда – ради чего и организовалась вся затея с приглашением всего класса на каникулы – была не такая уж и хорошая идея…
На третий день нашего пребывания дома родители и прочие родственники, кажется, поуспокоились, зато я наоборот – все больше приближался к срыву. Нет, не тому, которого с рождения так боялись все вокруг, магию я контролировал как никогда прекрасно. А просто…
Обхватить ладонью затылок, зарыться пальцами в шоколадное богатство, впиться жадным поцелуем в припухлые губы. И пусть лучше она меня оттолкнет, чем и дальше так мучиться в неизвестности!..
А на четвертый день у нас была запланирована экскурсия в старинные гроты, расположенные неподалеку. Я подозреваю, что родители организовали ее только для того, чтобы хотя бы на полдня от нас избавиться. Все же полтора десятка шумных выпускников Андервуда для одного особнячка это многовато… Ну, простите, папа с мамой, но мне надо было. Очень надо! Понимаете?
Наверное, понимали. Потому что не лезли.
С того, первого дня, со мной больше никто на тему Ильзы не разговаривал. В воздухе висело – мы честно предупредили тебя о последствиях, но решение за тобой.
В гротах я уже, конечно, был. Занимательное местечко – мрачные магические лабиринты, которые на протяжении столетий использовались кем только не от пиратов до революционеров. И за эти столетия там столько всего успели наплести, что до сих пор еще до конца не распутали. И, собственно, чудеса старинной магической мысли там впечатляли наравне с природной красотой путаных переходов.
Там было темно и влажно. Но темноту разгоняли слабые магические светильники. Влагу не разгоняло ничего, и она блестела на стенах, на мерцающих кристаллах, изредка капала с каменных сосулек-сталактитов. И звук этой капели гулко разносился по коридору, причудливо искажаясь.
– …прямо сейчас в гротах ведутся работы по извлечению крупнейшего из найденных здесь магических кладов. Конечно же, я не смогу провести вас к месту работ, но поверьте, заклинания, которым опутаны сокровища, впечатляют своей силой и сложностью, и с ними не так просто справиться даже самым опытным магам-деактиваторам.
– Вот зря вы нас не проведете, – хмыкнул Алан. – Студенты выпускного класса Андервуда вам что хочешь за десять секунд деактивируют, а если речь еще и о сокровищах идет… то деактивируют вместе с гротами, чтобы наверняка!
По группе пробежался смешок.
– Нисколечки не сомневаюсь, – охотно поддержал шутку экскурсовод. – Но именно за гроты и сокровища мы и опасаемся, так что…
Стены и пол вдруг тряхнуло. Не то, чтобы сильно, но ощутимо весьма. Мы все покачнулись, кто-то, кажется, Ноэль, даже ахнул.
– Спокойствие! – тут же произнес экскурсовод. – Без паники, все доступные для публики гроты прекрасно укреплены. Держимся группы. О легких землетрясениях вас предупреждали на входе.
И мы зашагали дальше и ниже под вдохновленные и, надо признать, действительно интересные речи.
– Здесь красиво, – Ильза шла рядом. Она в принципе часто держалась рядом, еще с той самой первой встречи, когда я заступился за нее в столовой. Оно, конечно, льстило самолюбию, но вряд ли значило сильно много. Репутация есть репутация и в этом, скорее всего, виновата именно она.
– Красиво, – согласился я.
– В Шельгаре нет такого. Равнинная страна. – Она мазнула кончиками пальцев по стене и задумчиво растерла собранную влагу.
– Скучаешь по дому?
Ильза неопределенно повела плечом.
– Не то, чтобы. Мне здесь нравится.
Голос экскурсовода, ворвавшийся в короткий и не особенно, казалось бы, личный разговор, на этот раз вызвал внутри волну глухого раздражения.
– Преодолеваем сложный участок! Держимся парами, смотрим под ноги!
– Чего смотреть, не видно ж ничего, – буркнули спереди счастливчики, которые первыми на этот сложный участок сунулись.
Узкий темный проход, уходящий вниз. Мы с Ильзой – замыкающие. Я болтался в конце группы, потому что уже все видел, а она… она держалась рядом.
– В отдельных местах пещер встречается порода, полностью экранирующая любые магические проявления, – откуда-то из темноты снизу продолжал вещать экскурсовод. – Самое любопытное, что природа этого явления до сих пор до конца не изучена, например, при извлечении породы из гротов она теряет свои свойства. Теоретически, это связано с тесным симбиозом, в котором природа и магия живут в этом месте уже на протяжении нескольких столетий. И, пока ученые ломают голову над этой загадкой, нам, увы, приходится обходиться здесь без света.
– А электричество?
– Дети, ну вы прямо как не дети! Какое электричество в магических гротах?! Но не волнуйтесь, где-то у меня был фонарик для самых пугливых. Доставать?
Ответом ему было молчание – признаваться в пугливости никто не желал.
Но тут стены снова тряхнуло. На этот раз сильнее. Настолько сильнее, что мне пришлось приложить усилие, чтобы устоять на ногах. А тоненькую и легкую Ильзу швырнуло на меня, и шельгарка машинально вцепилась мне в руку. А я так же машинально сжал узкую прохладную ладонь, с трудом подавив желание притянуть девушку еще ближе.
Яркий луч фонаря мазнул по головам, ослепив.
– Все в порядке? Отлично. Продолжаем спуск.
– Извини, – прошептала Ильза, и ее пальцы неуверенно шевельнулись в моей руке.
– Под ноги смотри, – буркнул я. И не выпустил.