Кейт
– Дай сюда.
– Эй! – к сожалению, выскользнувшие из-под носа бумаги я успела лишь проводить взглядом. Эдвард небрежно швырнул их на прикроватную тумбочку со своей стороны и плюхнулся рядом на матрас, совершенно довольный собой и мелочной выходкой.
Ну и что, что обычно этот трюк проделываю я! Имею право! А ему этого права никто не давал!
Я смерила наглеца суровым взглядом поверх очков для чтения, после чего стянула их с переносицы и потерла глаза. Пусть этого признания он от меня и не дождется, но на сегодня работы, пожалуй, и впрямь хватит. Да и вообще, суматошный выдался денек…
– Ну?! – Эд закинул руки за голову, с любопытством глядя на меня снизу вверх.
– Что – ну?!
– Что ты ему сказала?
– Да ничего такого… – я пожала плечами. – Спокойной ночи пожелала. Нотаций ему сегодня уже достаточно прочитали, подозреваю. Тут как бы не пережать…
Я сползла по изголовью в лежачее положение и подкатилась к мужу под бок. Эдвард запустил пальцы мне в волосы, и принялся расчесывать их, массируя голову, снимая напряжение. Я блаженно прикрыла глаза…
– Что ты на самом деле думаешь по поводу этого всего? Считаешь, родители перегибают палку? В конце концов, между ними же пока вообще ничего не было.
Я помолчала немного.
В отличии от Мэнди, идеального аристократичного ребенка, Ричард доставил нам всем хлопот. Его патологию – отсутствие природных ограничителей, сдерживающих родовой дар до того возраста, когда маг научится сам его контролировать – продиагностировали еще во время беременности, рожала я здесь, в родовом поместье Феррерсов, где в это же время «гостили» несколько родственников разной степени дальности. Самые сильные маги рода.
И это пригодилось.
Две недели, пока не встали как следует внешние предохранители, мне было запрещено оставаться с сыном наедине. Эдвард и запретил. Сам он жил в детской. Ночью там постоянно дежурили двое магов – один в обязательном порядке бодрствующий…
Съехали дорогие родственники, только когда Ричи исполнилось четыре. А когда ему исполнилось девять мы сняли с него последний наведенный щит. Нам повезло дважды – характер у наследника рода оказался стальной. Ричи быстро обрел свое внутреннее равновесие, и чтобы вывести его из него, надо было очень постараться.
В Андервуд единственного ребенка мы отправляли с замиранием сердца. Ричи сам туда захотел, нас куда больше привлекало домашнее обучение, но… никому не хотелось, чтобы он чувствовал себя инвалидом. В конце концов, последние три года он был просто образцовым ребенком. Правда, было условие – никакого платного зачисления. Поступишь сам – на здоровье. Не поступишь…
Он поступил.
А через три дня нас вызвали с сообщением о драке.
Вся семья была в панике. Срыв? Комиссия? Запечатывание?..
Нет, не срыв.
Тогда в самый первый раз свою логику Ричи нам толком объяснить не сумел. Ушел в глухую оборону – «так было надо». И мы от него отстали. Спустя три года Ричард Феррерс носил гордое звание самого драчливого парня школы, спустя пять к нему уже практически перестали лезть. За весь шестой курс у нас не было ни одного вызова. За седьмой пока что один-единственный.
И ни одного срыва за все время. Даже крохотного…
«Так было надо» – этим сын объяснял большинство своих поступков. И, по здравому размышлению, после, уже когда нахлебаешься валерьянки с Майклом на брудершафт, понимаешь, что да, было надо…
В общем, все семейство он здорово встряхнул. И…
Свекор со свекровью обожали Ричарда. Мэнди, у которой разве что на лбу не было написано, что она Феррерс, и на попе родовой печати с гербом не стояло, они воспринимали спокойнее. Нет, любили, не буду врать – но… Ричарда, который четыре года управлял их жизнью (нашей тоже, но нам положено, мы родители), который перетрепал нам всем столько нервов, они, вопреки всякой логике, просто обожали.
Так что…
– Нет, я не думаю, что они перегибают. У них пример «а-мы-говорили!» перед носом разгуливает. – Эдвард хмыкнул, а я потерлась носом о голубую ткань его рубашки. – Вот только… это Ричи. И что бы мы ни сказали, он поступит так…
– …как «было надо», – закончил одновременно со мной муж.
И мы оба неприлично для взрослых и серьезных людей расхихикались.
– И еще ты знаешь, что меня настораживает?.. – я быстро пересказала супругу момент с щитами на девочке. Вплотную изучить мне их так и не удалось, это было бы подозрительно. Но все же.
– Я подозреваю, что там вся биография яйца выеденного не стоит, – хмыкнул Эдвард. – Но служба безопасности пока ничего не нашла. Впрочем, конечно, можно предположить, что девочка из шельгарской аристократии… В любом случае, пока мы в этом не убедимся и не посмотрим на ее магико-генетическую карту, Ричи об этом знать не обязательно. Незачем обнадеживать понапрасну.
И в этом я с ним была полностью солидарна.
Уже позже, лежа без сна и вслушиваясь в ровное дыхание супруга, щекочущее шею, я внезапно осознала – а ведь Ричи притащил сюда девочку не только для того, чтобы не расставаться с ней на каникулы.
Да, он прекрасно все понимает, но первой любви не прикажешь. И вот это все, по сути своей, это просто своеобразный крик о помощи. Наш ребенок впервые столкнулся с тем, с чем не способен справиться сам, а потому привел свою проблему домой, в отчаянной надежде, что родители помогут найти решение.
И несмотря на то, что сердце болело за ребенка, который мучается из-за нашей беспечности, все равно где-то в глубине души я испытывала маленькую гордость и за него, и за нас как родителей.
Нет, все же давить не надо.
А надо…
Я уснула, не додумав мысль. Впрочем, эту мысль – думать не передумать!