Ещё один неприятный сюрприз случился на Таласе, вроде бы освободившемся от паразитического управления, там место Радвилы неожиданно занял другой пришелец. Это произошло настолько незаметно, что Макс забил тревогу слишком поздно. Только когда верхушка общества Просвещения вдруг начала погибать самым таинственным образом, до него дошло, что дело нечисто. Кстати, самой первой жертвой стал отец Агнес, он скоропостижно скончался от какой-то неведомой хвори, очень сильно напоминавшей отравление ядом. Каким образом новый Магистр сумел за пару месяцев сколотить себе Орден, оставалось только гадать. Ясно было одно: у Радвилы на Таласе совершенно точно имелся запасной носитель, и если бы ни самопожертвование Ульриха, то этой Реальности, возможно, уже и не существовало бы вовсе.
Немного утешало то, что за время «безвластия» общество Просвещения успело-таки переломить общую тенденцию к расчеловечиванию, количество вернувших себе свободу воли людей значительно выросло и продолжало расти. Так что непосредственной угрозы для существования Таласа уже не было. И всё же ситуация складывалась невесёлая, стало очевидно, что Орден – это вовсе не кучка иномирных паразитов, а серьёзная организация, сердце которой, скорее всего, находится в пятимерной Реальности. Теперь Сабин уже не смог бы так беспечно отмести угрозы Ксантипы насчёт того, что тот переживёт третьего Демиурга, этот самый Демиург явно недооценил возможности Ордена.
Несколько раз в порыве отчаяния Сабин уже готов был заявиться в тюрьму к Радвиле и пытками заставит того поделиться сведениями об этой зловредной организации, а то и вообще отыскать Ксантипу в пятимерной Реальности и разделаться с ним по примеру Вертера. И останавливали Демиурга от этих фатальных действий отнюдь не этические соображения, а лишь отсутствие у него преемника. Неудивительно, что пикник на холме на этот раз гораздо больше напоминал военный совет, чем дружеские посиделки.
– Это моя вина,– мрачно заявил Зандер. – Если бы я тогда так нагло ни утащил мою женщину прямо из-под носа Кайдена, то Вертер, возможно, был бы жив.