Первое, что бросилось в глаза любопытному Демиургу, когда он завладел чужой собственностью, было его имя. Стоит ли удивляться, что он принялся читать. Пробежав глазами последнюю запись, Сабин едва ни выронил тетрадку, так сильно у него задрожали руки. Оказывается, они с Рэй впустую потратили то короткое время, что судьба отвела семени жизни, потратили на то, чтобы вариться поодиночке в своих фрустрациях, вместо того, чтобы просто наслаждаться друг другом. Почему он узнал об этом только тогда, когда ничего исправить уже невозможно? Что за дикий, несправедливый сценарий сочинила для них Игра? Или всё-таки справедливый? Тот, кто не готов бороться за свою любовь, не заслуживает счастья, нет, даже не бороться, а хотя бы найти в себе смелость, чтобы открыто заглянуть в своё сердце.
Наверное, кому другому было бы приятно узнать, что его чувства не остались безответными, но на Сабина откровения Рэй произвели эффект пощёчины. Ему было одновременно стыдно и больно, ведь даже молоденькая женщина поняла, что любовь и страх несовместимы, что для счастья всего-то нужно признаться самой себе, что в твоём сердце живёт любовь, и тогда места сомнениям и страхам в нём уже не останется. А Демиургу при всей мощи его интеллекта потребовалось потерять любимую, чтобы постичь эту несложную истину. И причиной столь необъяснимого тугодумия был всё тот же страх. Выходит Антон не ошибся, могущественный Демиург на поверку оказался обыкновенным трусом.
Тихий стук в дверь прервал сеанс самобичевания Сабина. От неожиданности он вздрогнул и только тогда заметил, что за окном, оказывается, уже стемнело, а он по-прежнему стоит посреди спальни Рэй, держа в руках потрёпанную тетрадку в самодельном кожаном переплёте. Такого отключения от реальности с Демиургом не случалось, пожалуй, ни разу, и это его буквально ошеломило. Он не стал выяснять, кто стоит за дверью, просто сунул дневник Рэй за пазуху и исчез.
***