– Это ты сам за неё так решил? – Создатель продолжил подкалывать брата. – А, по-моему, ты просто боишься услышать ответ, боишься, что она посмеётся над твоими чувствами, возможно даже, считаешь себя недостойным её любви.
Сабин с неприязнью глянул на доморощенного психоаналитика, но не мог не признать, что в его словах была доля правды. Себе он никогда не врал, и это было одним из неоспоримых талантов Демиурга. Да, страх в его отношении к Рэй присутствовал, причём в солидной дозе, и природу этого страха брат определил очень точно. Он не решался открыться, потому что боялся нарваться на отказ и насмешки, а это грозило потерей собственного достоинства. Самое странное в этой ситуации было то, что на самом деле Сабину было наплевать на это самое достоинство. Тогда откуда взялся страх?
– Похоже, у тебя уже есть объяснение моим страхам,– иронично заметил он, пытаясь скрыть интерес за маской безразличия.
– Ты слишком чувствителен для венна,– произнёс Антон с таким видом, словно цитировал чужие слова. – Знакомая фраза?
– Отец твердил мне это постоянно,– Сабин горько усмехнулся.
– И ты в конце концов поверил,– Антон утвердительно кивнул,– и начал бороться с собой, а когда тебя припекло, первое, что ты сделал – это вообще запретил себе чувствовать, как бы избавляясь от своего главного порока. Скажешь, неправда?
– Если бы я этого не сделал, то свихнулся бы,– процедил Сабин.
– А тебе никогда не приходило в голову, что ты мог бы просто открыться мне,– Антон устало вздохнул,– вдвоём мы бы точно разобрались с этой головоломкой, и не было бы тогда пятисот лет смертельной вражды, всей этой крови и боли. Чего ты тогда испугался, брат? Что я посмеюсь над твоими страданиями?
– Я не отрицаю своей вины во всём случившемся между нами,– Сабин упрямо посмотрел в глаза брату,– но причём тут моя чувствительность?