Сабин ожидал язвительного ответа или хоть какой-нибудь реакции, но Кайден молчал и старался не смотреть на Демиурга. Некоторое время тот изучал это воплощение безмолвия, а потом его глаза снова наполнились чернотой, превратившись в два бездонных колодца.
– Это был блеф,– подвёл он итог своим наблюдениям,– ты и не собирался выпускать вирус. Да, недооценил я тебя, махинатор. Можешь радоваться, твой блеф удался,– Сабин горько усмехнулся, невольно бросив взгляд на тело своего друга, ставшего жертвой его глупости и доверчивости. – Надеюсь, у тебя хватит ума, Кайден, больше не попадаться мне на глаза,– сжав зубы, процедил Демиург,– а то я ведь могу не сдержаться и всё-таки сверну твою поганую шею.
Произнеся это напутствие, он растворился в воздухе, а вместе с ним исчезло и тело Вертера. Вскоре на поляне уже ничего не напоминало о свершившемся здесь убийстве, ни крови, ни расплавленного металла, когда-то бывшего зачарованным оружием, даже трава оказалась непримятой. Кайден тупо посмотрел на то место, где совсем недавно лежала отрубленная голова его бывшего врага и внезапно осознал, что за поганое чувство терзало его всё это время. Раскаяние, да, именно так. То, что он сделал, было неправильно. Нет, он не жалел, что убил Вертера, это как раз было справедливо, он раскаивался в том, как это сделал. Воин не должен умирать на коленях, подставив шею под удар меча, а Вертер был настоящим воином, он не заслужил такой участи. Если бы ни застарелая обида, Кайден, наверное, смог бы вовремя понять это и остановиться. Но не понял, а теперь поздно. Что ж, Вертер оказался прав, свершившаяся месть не принесла мстителю душевного покоя.
16 день рюеня, 789 год от Исхода