– Возможно, мысль о конечности Создателя кажется кощунственной,– улыбнулся Антон,– но это правда. Всё, имеющее начало, просто обязано иметь конец. Цикл проявление-растворение должен быть завершён, он не может подвиснуть где-то в середине. Когда-нибудь и сознание первичного Создателя растворится в едином сознании, тогда созданная им Игра в Реальность закончится.
– Что ж, логично,– кивнул головой Сабин,– правда, остаётся неясным вопрос, а зачем единому сознанию вообще проявляться в какой бы то ни было форме?
– Тут можно только гадать,– Антон пожал плечами,– ведь нам, в сущности, ничего о нём не известно, но мне кажется, что единое сознание создаёт проявленные формы для того, чтобы познать себя.
– Странный какой-то способ самопознания,– заметил Вертер,– не находишь?
– Ага,– поддержал своего вечного оппонента гном,– и чего ему ещё не хватает? Оно ж, того, и так всё в себе имеет.
– Не стоит путать сознание с осознанностью,– Сабин погрозил гному пальцем. – Вот у тебя, коротышка, к примеру, имеются внутри твоей шкурки разные составные части, а ты о них ни сном, ни духом, но тебе пофиг. А единому сознанию мало обладать всем, ему, по-видимому, требуется знать, чем конкретно оно обладает.
– Собственно, в отсутствии каких-либо форм или структуры познавать-то в едином сознании нечего,– пожал плечами Антон,– в нём просто-напросто отсутствует объект познания. А вот если вечное и бесформенное отлить в различные формы, то появляются объекты, которые уже можно изучать. Вот этим мы все и занимаемся в рамках Игры в Реальность. Кто-то делает это вполне осознанно, полагая самопознание главной причиной и целью своего существования, а кто-то просто плывёт по течению, не задаваясь сущностными вопросами, но самопознание и в этом случае тоже имеет место.
– Так если вечное сознание непознаваемо в принципе, то что толку в этих проявленных формах? – с сомнением в голосе спросил Макс.
– Ага, что ж енто мы все туточки познаём в поте лица своего? – вставил свои пять копеек гном.
– Не бузи, Антоша,– осадил гнома Создатель,– ответ на твой вопрос, очень прост: мы познаём форму, каждый свою.
– Но какой в этом смысл? – удивилась Лика.