Сабин присоединился к традиционному чаепитию, как всегда, позже всех, когда уже стемнело, и освещённая тёплым светом веранда превратилась в отрезанный от остального мира островок покоя и счастья. Антон немного увеличил стол и добавил ещё одно кресло для Зандера. Гость пока чувствовал себя немного неловко, вот именно что гостем, а не членом семьи, но Антон был уверен, что неловкость со временем исчезнет. Теперь Создатель уже не сомневался, что адаптация Зандера пройдёт успешно, он же видел, как горели глаза ура, когда они с Вертером устроили ему экскурсию по миру веннов. В общем, вопрос с Демиургом этого мира Антон считал решённым.
Всё шло как обычно, непринуждённо текла мирная беседа, гном по привычке подкалывал Вертера, а тот отвечал редко, но чувствительно для Антошиного самолюбия. Алиса в роли защитника обиженных периодически одёргивала то одного, то другого спорщика, когда их шутки заходили слишком далеко. Макс, устроивший себе самоволку от миссии на Таласе, уже настраивал свою гитару, когда опоздавший и вечно недовольный чем-то Демиург вдруг решил пофилософствовать.
– Ангел, а помнишь, мы с тобой пытались разобраться, откуда взялась Игра в Реальность? – задумчиво напомнил он. – Ты с тех пор не продвинулся в этом вопросе? Всё-таки именно ты используешь Игру как прототип для создания своих миров, для тебя ответ на этот вопрос должен быть актуальным.
– Тоха, ты правда просто копируешь Большую Игру? – заинтересовался Вертер. – А почему? Своей фантазии не хватает?
– Вер, не говори глупостей,– одёрнул Защитника Сабин. – Игра – это не антураж, а набор алгоритмов, если хочешь, непреложных законов, которые нарушать себе дороже.
– Дело даже не в том, чтобы придумать свои законы,– поддержал брата Антон,– а в том, что мир с этими другими законами не сможет функционировать в рамках нашей Игры в Реальность. Она его либо уничтожит, либо вытеснит.
– Енто куда же? – вскинулся гном. – Поди, другой такой Игры и нету.
– Этого мы не знаем,– улыбнулся Антон,– возможно, первичных Создателей было несколько.
– Ишь ты, первичных,– проворчал Антоша,– а ты у нас, значитца, Создатель второго сорта, что ли?