Наверное, он рассчитывал на то, что тот оскорбится, вспылит, в общем, проявит свой характер, но опять ошибся. Вместо этого, Ульрих вежливо поблагодарил и спокойно, даже деловито проверил, заряжен ли пистолет. Убедившись, что оружие в порядке, он поднялся и нерешительно обвёл глазами притихшую аудиторию.
– Наверное, будет неправильно вышибить себе мозги у вас на глазах,– с сомнением произнёс он. – Я прогуляюсь в соседний лесок, не возражаете? – не дождавшись ответа, он повернулся и не спеша направился к выходу.
В сущности, Ульриху не было никакого дела до всех этих тонкостей, связанных со способом ухода из жизни. Где-то он, разумеется, слышал, что самоубийцы очень долго не воплощаются, но это его совершенно не тревожило, даже наоборот, длительное посмертие было в его случае весьма кстати и уж точно гарантировало, что в новом воплощении он никогда не вспомнит о своих прошлых жизнях и о тех мерзостях, что ему приходилось делать. Но главное, за несколько веков и о нём тоже все должны будут благополучно забыть, что надёжно изолировало новую инкарнацию Ульриха от дальнейших посягательств со стороны Радвилы и подобных ему уродов. Да, за прошлые прегрешения придётся расплатиться, это он отлично понимал и готов был платить по счетам. Но не сейчас.
Лес встретил самоубийцу прохладной тенью и терпким ароматом смолы, под ногами зашуршал ковёр из сухой сосновой хвои. Углубившись метров на пятьдесят от опушки, Ульрих решил, что правила вежливости соблюдены, и дальше идти не стоит. Прикосновение холодного дула к виску было даже приятным, мысль о покое, что вскорости окутает его сознание, заставила Ульриха улыбнуться. Он прикрыл глаза, и перед его внутренним взором послушно возник образ молодой женщины с волосами цвета старинной бронзы. То, что в свою последнюю минуту он подумал об Агнес, наверное, было совсем неудивительно, однако реакция Ульриха на воспоминания о любимой оказалась, прямо скажем, неадекватной. Вместо того, чтобы спустить курок, он вдруг отбросил от себя пистолет, как ядовитую змею, ему на миг показалось, что холодное дуло обожгло его висок расплавленной сталью. «Прощай, Ули. Ты только не опускай руки, борись.» – последние слова Агнес взорвались в его мозгу подобно гранате.