Внезапно чувства вновь обрушились на Ульриха смертоносным цунами, оглушая и приводя в полное замешательство. Свет, звуки, запахи, ощущение своего тела, движение воздуха, вкус мятного чая на языке, всё смешалось в сумбурный клубок и закрутилось разноцветной каруселью. А ещё он сразу понял, что находится в своём теле один, Радвилы рядом не было. Однако несчастный узник даже не успел порадоваться освобождению, поскольку все прочие чувства заслонила собой острая боль в груди. Он попытался вздохнуть, но только издал какой-то жалобный хрип и, так и не сумев бросить прощальный взгляд на свой мир, снова погрузился в темноту.
– Похоже, Таласу пришёл конец,– молнией мелькнула мысль в гаснущем сознании Магистра,– Радвила всё-таки выполнил своё последнее обещание, прикончил носителя собственными руками.
Ульрих все свои последние воплощения искренне ненавидел подлого захватчика, но, как ни странно, умирая, испытывал к нему только благодарность, а ещё прямо-таки неимоверное облегчение от того, что всё наконец закончилось. Увы, яркое солнце, слепившее даже сквозь закрытые веки, напрочь разбило эту, как оказалось, несостоятельную иллюзию.
– А может быть, это тот самый божественный свет, о котором пишут в древних трактатах? – с надеждой подумал Ульрих, и эта соблазнительная мысль наконец вытолкнула его из транса.
Действительность, однако, не оправдала его ожиданий, вместо светозарного божества, он увидел три вполне материальные мужские физиономии, склонившиеся над его телом. Хотя, одного из троицы, пожалуй, всё же можно было бы отнести к ангельскому семейству, нормальные мужики никак не могли носить такие длинные вьющиеся волосы, напоминающие шёлковые нити, но остальные двое годились разве что в телохранители божественного посланца.
– С возвращением,– приветливо улыбнулся посланец. – Ты можешь подняться?