– Похоже, Вертеру не стоит беспокоиться о сохранности своего оружия,– усмехнулся Антон,– этот меч сам знает, где ему следует быть. Удобно, ничего не скажешь. Волка, кстати, тоже никто не звал, сам прилетел на холм буквально через пару минут после нас.
– Вер, как ты их дрессируешь? – со смехом поинтересовался Сабин.
– Это ты всех дрессируешь,– огрызнулся тот,– а я просто люблю.
Внезапно он вскинул голову и вскочил на ноги. Братья проследили за его взглядом и сразу же увидели на соседнем холме тоненькую фигурку в развевающемся лёгком платье. Лика заметила своего любимого и радостно помахала ему рукой.
– А она-то как узнала? – удивился Сабин.
– Обыкновенное чудо,– от улыбки в глазах Антона запрыгали весёлые искорки.
А Вертер с Волком уже наперегонки неслись вниз по склону навстречу Лике.
***
Солнце светило прямо в глаза, даже сквозь закрытые веки Ульрих ощущал его яростный напор, словно упрямое светило намеренно выталкивало сознание Магистра из блаженного небытия. За те несколько дней, что ему пришлось провести в полной изоляции от каких-либо раздражителей, Ульрих сумел примириться с потерей любимой и скорой неизбежной смертью. Собственно, именно эта неизбежность и давала ему силы для столь странного существования вне времени и пространства. Его мысли, которые поначалу метались словно стрижи перед грозой, постепенно успокоились, а затем и вовсе начали исчезать, растворяться в бесконечном ничто, где теперь обитало его сознание.
Единственное, что поначалу расстраивало Ульриха – это невозможность полностью отключить то самое сознание, почему-то даже заснуть ему никак не удавалось, но со временем и это перестало его беспокоить. Хотя периодически он всё же выныривал из своей нирваны для того, чтобы посетовать на нерасторопность Радвилы, который до сих пор так и не покончил с Таласом, а заодно и со своим носителем, но эти пробуждения были кратковременны и случались всё реже.