Сабин доиграл свою роль в операции с переговорами, и теперь слово было за противоположной стороной. Если Ксантипа испугается, то вполне возможно, что удастся избавиться от паразитов мирным путём, а если нет… тогда война, других вариантов он не оставил. Молчание тянулось как резина. Ксантипа смотрел на своего оппонента без всякого выражения, как смотрят на объект под предметным стеклом микроскопа. Он больше не пытался играть в радушного хозяина, но и неприязни не выказывал, как говорится, ничего личного, просто бизнес.
– Знаешь, Сабин,– задумчиво произнёс Магистр,– я уже пережил двух Демиургов Земли. Ты уверен, что хочешь стать третьим?
– Угрозы,– усмехнулся Демиург,– всё, как я это люблю. Прощай, Ксантипа, мне пора заняться дезинфекцией.
Сабин легко поднялся из кресла и растаял в траурном багрянце, заливавшем помещение кабинета Великого Магистра. Вызов был брошен и принят, в дальнейших переговорах не было никакого смысла.
***
Ульрих лениво приоткрыл глаза. Последнее, что он помнил, был солнечный лучик, отразившийся от золотой ложечки, которой Агнес помешивала мусс в своём стакане. Но на балконе жены уже не было, она сидела рядом с ним на постели.
– Неужели я заснул,– смущённо пробормотал Магистр,– прости, милая.
– Что тебе снилось? – Агнес ласково погладила его по щеке, она улыбалась, но как-то натужно, и в глазах было странное выражение, которого раньше Ульрих никогда не замечал. Тревога? Страх?
– Не помню,– улыбнулся он,– но что-то очень хорошее.
Жена не отрывала глаз от его лица и явно чего-то ждала. Магистр от этого пронзительного взгляда почувствовал себя неловко, словно он сделал что-то плохое. Может быть, он говорил во сне? Ляпнул какую-нибудь глупость, а она теперь переживает. Нет, Радвила не позволил бы своему носителю болтать о делах Ордена даже во сне, об этом волноваться не стоило. А может быть, он что-то пообещал Агнес, да забыл?
– Милая, что случилось? – мягко спросил Ульрих.