– Неужели было бы лучше устроить здесь такой же творческий беспредел, как это сделала цивилизация веннов? – ехидно поинтересовался Ксантипа. – Вы ведь знаете, что они едва ни уничтожили мир Земли. После веннских экспериментов треть Реальностей просто перестала существовать, а оставшиеся слились в одну. От полного уничтожения мир спасло только чудо, ну и тогдашний Демиург, разумеется. Чтобы загнать веннов в рамки вменяемости, ему пришлось пойти на крайние меры, которые в конечном счёте привели к его развоплощению.
– Лишить их свободы воли, знаю,– Сабин горько усмехнулся. – Вот вам, наверное, было раздолье. Это ж просто праздник какой-то, ни одного свободного жителя в целом мире, можно их доить, сколько хочешь, никакой ответственности перед мирозданием. Не удивительно, что после вашего пиршества эта раса была практически стёрта с лица Земли. С людьми так просто не вышло, да, Ксантипа? Приходится лишать свободы воли каждого человека в отдельности.
– Между прочим, создание людей руками веннов – это тоже была наша идея,– похвастался Ксантипа,– пришедший на смену прежнему Демиург просто её украл. Первых людей создали по нашему заказу.
– И поэтому вы считаете, что люди – это ваша собственность,– резюмировал Сабин. – Что ж, логично. Но знаешь, что я думаю, Ксантипа? Разрушение веннской цивилизации – это тоже ваших рук дело. Признайся, не скромничай,– он замолчал, видимо, ожидая чистосердечного признания от своего собеседника, но тот не ответил, только самоуверенно улыбнулся, как бы подчёркивая своё превосходство, что не оставляло никакого сомнения в справедливости обвинений Демиурга. – А ещё я думаю, что касательно творческого беспредела ты здорово передёргиваешь, Ксантипа,– продолжил свою обвинительную речь Демиург. – В отсутствии вмешательства свобода творчества естественным образом балансируется ограниченным доступом к силе, ведь могущество находится в прямой зависимости от осознанности и способности к самоконтролю.
– Веннов это ограничение не остановило,– ехидно влез Магистр.