Нужно заметить, что обсуждение плана наступления на силы тьмы прошло отнюдь не гладко. После обнародования так удачно неосуществившихся апокалиптических планов Демиурга, доверие к нему было подорвано. Вертер даже не пытался скрывать своей неприязни к Сабину, и даже Антон поглядывал на брата с солидной долей скепсиса.
– Ну классно,– проворчал Вертер, выслушав новый план Демиурга,– теперь ты предлагаешь мне заделаться убийцей. Даже не мечтай, я не стану убивать мужика только за то, что его тело захватил какой-то пятимерный урод.
– Вер, боюсь, без ликвидации носителя не обойтись,– принялся увещевать его Сабин,– это будет наиболее безболезненное вмешательство из всех возможных вариантов.
– Вот сам и убивай,– огрызнулся Защитник.
– Мне нельзя,– вздохнул Сабин,– если я вмешаюсь в судьбу конкретного Игрока, может пострадать вся Реальность Таласа. Я же Демиург, не забыл?
– Постойте, петухи,– Антон поднял руку,– не нужно цапаться. Вер прав, убийство проблемы не решит. В мире, где царит конформизм, найти другого носителя для пришельца не составит большого труда, да и заражение это не остановит, так как паутина, которую сплёл этот паук, будет продолжать работать и в его отсутствие.
– И что же ты предлагаешь? – с вызовом спросил Сабин.
– Учить, воспитывать, развивать здравомыслие, что же ещё,– Антон пожал плечами, мол, это же очевидно. – Если люди перестанут вестись на приманку благополучной и беззаботной жизни, у пауков просто не останется контингента для обработки, и они сами уползут обратно в свою нору.
– Послать к ним очередного мессию? – Сабин скривился, словно у него заболел зуб. – Это уже было много раз, не работает такой сценарий. Мессию прикончат, а из его жизни и учения сделают ещё одну религию. Пауки нам только спасибо скажут за такой пас.
– А что если мессия на этот раз будет бессмертным? – предложил Вертер. – Я думаю, Тарс с Атан-кеем с удовольствием сыграют в эту игру.
– А почему не Даня? – ехидно поинтересовался Сабин.
Вертер сжал зубы, но промолчал, возразить на слова Демиурга ему было нечего, кроме того, что ему совсем не улыбалось рисковать жизнью сына.