В начале пути…
Плиты пола были гладкими, ноги многочисленных паломников натёрли их до блеска. Гор и Сабин шли вдоль узкого прохода рукотворной пещеры, не зажигая света, чтобы невзначай не привлечь внимания хранителей, если тем случайно приспичит наведаться в храм в этот неурочный час. По стенам тоннеля кое-где стекали прозрачные струи воды, и брызги, попадая на гладкий пол, делали его скользким, как лёд, приходилось ступать очень осторожно, чтобы не упасть.
Гору в тот день исполнилось тринадцать, а Сабин был всего на пять лет его старше. Впрочем, в этом возрасте пять лет казались целой вечностью, для Гора старший брат был практически взрослым мужчиной, хотя в душе Сабин всё ещё оставался беспечным подростком. Тайный поход в храм Девы был его подарком младшенькому на день рожденья. Он прекрасно знал, что отец не одобрит его действия, да что там, не одобрит, Венн будет в ярости, ведь Сабин сейчас нарушал его прямой запрет. Причина этого запрета была для старшего брата совершенно непонятна, но в посёлке было не принято обсуждать приказы Создателя, а уж нарушать, тем более. Какая муха укусила Сабина, чтобы он настолько потерял страх перед отцом? Может быть, он просто наивно верил в свою безнаказанность? Так или иначе, парень решился привести именинника в подземный храм, чтобы тот смог своими глазами увидеть это чудо – золотую статую Девы.
– Саб, а почему местные называют её золотой бабой, – спросил младшенький, когда они остановились передохнуть,– а мы зовём её Девой?
– Думаю, местные просто никогда её не видели,– усмехнулся Сабин,– потерпи немного, и ты сам в этом убедишься.
К тому времени братья уже далеко ушли от входа в пещеру, и больше можно было не таиться. Сабин достал маленькую лампу и потёр ладонью матово-белый шар внутри. Тот засветился тёплым, чуть желтоватым светом. Струи воды, бегущие по стенам тоннеля, заиграли золотыми бликами. Сразу стало уютно, мрачный коридор превратился в сказочный путь, открывающий проход к чудесам.
– А почему здесь так тепло? – снова спросил Гор. – Ведь сейчас зима.
– Эти пещеры построили наши предки, чтобы укрыться от ураганов и лютой стужи, когда на землю обрушился небесный свод,– Сабин ободряюще похлопал младшего брата по плечу. – Никто теперь не знает таких технологий, но здесь всё время одинаково тепло и влажно, хоть зимой, хоть летом.
– Почему же мы сейчас не живём в этих пещерах? – Гор удивлённо поднял глаза на брата.
– Целых осталось очень мало,– пояснил Сабин,– сейчас здесь только храмы. Ну, пойдём, нам нужно вернуться до ужина.
Через полчаса плутания по лабиринту скальных тоннелей братья заметили впереди едва различимый свет, который очень напоминал дневной. Сабин выключил лампу и в одиночку отправился проверить обстановку в храме. Вскоре Гор услышал, как брат негромко позвал его присоединиться и пошёл вперёд. Свет становился всё ярче, невидимые лучи вырывались из-за поворота коридора и освещали ровную каменную плиту, расположенную как раз напротив источника света. Гор дошёл до плиты и обнаружил, что на этом тоннель закончился, дальше располагался только огромный подземный зал. Вход в обитель прекрасного преграждал поток воды, падающий с потолка в узкую щель, отделявшую тоннель от храма. Сквозь водопад смутно проступали очертания стен и колонн грандиозного подземного сооружения.
Водяные струи бесшумно пролетали мимо лица ошарашенного паломника и обрушивались в глубокую расщелину, которая разверзлась прямо у его ног, преграждая проход. Прикинув ширину расщелины, мальчик пришёл к однозначному заключению, что эту пропасть ему ни за что не перепрыгнуть. Он озадаченно уставился на преграду, не понимая, что же ему делать дальше.
– Иди сквозь поток,– раздался откуда-то уверенный голос Сабина.
– Пропасть слишком широкая,– жалобно отозвался Гор.
– Не бойся, там нет никакой пропасти,– брат весело рассмеялся,– это всё иллюзия.
Гор пригляделся к водопаду, и ему стало не по себе, для иллюзии водный поток выглядел как-то чересчур натурально. Мальчик наклонился над краем расщелины, и у него перехватило дыхание. Вода сверкающими змейками устремлялась на дно бездонного колодца и рассыпалась облаком брызг где-то далеко внизу. Он ясно представил себе, как точно также полетят во все стороны капли его крови, когда он грохнется на каменное дно ущелья.
– Ты мне не веришь,– прозвучал голос брата с откровенной ноткой обиды.
Гор судорожно вздохнул и с усилием отвёл взгляд от устрашающей расщелины. Брату он верил всегда и во всём, наверное, даже больше, чем самому себе. Глядя прямо перед собой, мальчик сделал шаг в пропасть и едва не грохнулся на пол, когда его нога, вместо того, чтобы провалиться в пустоту, встретила гладкую каменную поверхность. Руки Сабина подхватили его за плечи и удержали от неминуемого падения.
Глазам Гора открылся величественный подземный храм. Трудно было поверить, что внутри, в общем-то, небольшой горы могло поместиться столь грандиозное сооружение. Внутренняя отделка храма была строгой и даже, пожалуй, простоватой, но от этой простоты буквально захватывало дух. Пол был выложен чёрными матовыми плитами, вдоль стен стояли высокие круглые колонны, сами стены представляли собой единую монолитную плиту, наподобие той, что располагалась напротив входа, а потолок светился матовым белым светом, словно был просто небом.
Сабин подтолкнул брата вперёд, и они медленно пошли к дальнему концу зала. Там в потоке белого, как будто солнечного света стояла золотая статуя молодой женщины. Высотой она достигала трёх с половиной метров, но пропорциями не отличалась от человеческих. В полутьме храма создавалось впечатление, что светится сама статуя.
– Ну что,– ехидно спросил Сабин, когда братья подошли ближе,– похожа она на бабу?
Гор не ответил, у него перехватило дыхание от дивного зрелища светоносной богини. Она была как живая, казалось, что женщина просто задумалась на мгновение, да так и застыла в золотом сиянии. В ней не было ничего мистического, но она была прекрасна той естественной женской красотой, что гарантированно сводит с ума противоположный пол, даже если этому полу всего тринадцать. Сабин не стал теребить своего младшего братишку, он и сам когда-то вот так же стоял с открытым ртом, впервые оказавшись в храме Золотой Девы. Кстати, ему тогда исполнилось шестнадцать, и он уже был в состоянии оценить безупречные формы золотого тела с точки зрения мужчины. Судя по ошарашенному виду младшенького, его нежный возраст вовсе не стал помехой для восприятия прекрасного, напрасно отец ввёл возрастной ценз на посещение храма.
Вспомнив об отце, Сабин невольно поморщился. Если об этой несанкционированной экскурсии узнают, то мало ему не покажется. Отец, как предводитель рода, не может позволить, чтобы его запреты игнорировались, тем более его сыном и наследником, и покарает ослушника без всякой жалости. Но восторг, сиявший на лице братишки, стоил такого риска. Самому Гору репрессии не грозили, ведь он ничего не знал о запрете, когда отправился в храм со старшим братом.
Однако пора было закругляться. До выхода из пещеры ходу было не меньше часа, а стемнеет уже минут через сорок, идеально для скрытного возвращения в посёлок. Весь обратный путь Гор проделал словно во сне, не ощущая под ногами пола, казалось, что он порхал по воздуху. Сабин то и дело оглядывался на брата проверяя, чтобы тот не потерял связь с реальностью окончательно, состояние младшенького уже начало его волновать не на шутку. Мальчик совершенно не смотрел себе под ноги, его глаза светились в неясном свете лампы, словно излучали какой-то внутренний свет. Однако при этом он двигался вполне уверенно и даже быстро, несмотря на скользкий пол и практически полную темноту. Чем дальше они шли, тем тревожнее становилось на сердце у старшего брата. Ему уже было не до гнева отца и возможного наказания, предчувствие беды вытеснило из его головы все прочие соображения.
– Может быть, отец был прав насчёт возрастного ценза,– с запоздалым раскаянием подумал Сабин. – А вдруг удар по детской психике оказался слишком мощным?
Когда до выхода из пещеры оставалось не больше сотни метров, парень уже сам готов был броситься к отцу, чтобы каяться в преступлении и просить помощи. И всё-таки у него хватило рассудительности, чтобы остановиться и погасить лампу. Некоторое время он стоял молча и прислушивался к звукам, доносившимся снаружи. В звуках не было ничего подозрительного, редкие птичьи голоса, да завывание ветра. Сабин взял в ладони лицо брата и поцеловал его в лоб. Никаких нарушений здоровья он не ощутил, кожа была прохладной, пульс ровный. Старший брат с облегчением перевёл дух.
– Гор, ты как себя чувствуешь,– спросил он на всякий случай,– с тобой всё в порядке?
Брат не ответил, его дыхание было спокойным и едва слышным, пожалуй, даже слишком спокойным для быстрой ходьбы, так обычно дышат во сне. Сабин слегка встряхнул младшенького, но на мальчика это не произвело никакого впечатления, даже дыхание не сбилось. Тут очень кстати нарушитель отцовских запретов вспомнил древние легенды о том, что Дева иногда забирала себе души приходивших к ней людей, и на него накатила паника. Теперь Сабину уже стало совершенно плевать, что сделает с ним отец. Что бы ни сделал, наказание будет недостаточным. Он подхватил безвольное тело брата на руки и, уже не пытаясь таиться, рванул к выходу.
Четверо охранников стояли полукругом у дверей и терпеливо ждали непутёвых паломников. Сабин вылетел из темноты, как смерч, и чуть не врезался в их молчаливый строй. Парни действовали быстро и профессионально, один подхватил тело Гора, а двое других завернули руки Сабина за спину и стянули их ремнём. Это немного охладило нарушителя, и паника отступила.
– Не теряйте времени,– прикрикнул он на охранников,– я никуда бежать не собираюсь. Гора нужно отнести к отцу. Скорей!
Охранники переглянулись, и тот, что держал на руках мальчика, припустил с горки к горящим вдали огням посёлка. Когда связанного Сабина привели в дом отца, там уже скопилось полно народу, люди бросали на наследника осуждающие взгляды и качали головами. Сабин хотел пройти в покои отца, но охранники его не пустили. Примерно с полчаса все стояли молча в тревожном ожидании. Наконец из-за двери раздался громкий крик. Сабин сразу определил, что это кричал Гор. Вскоре крик перешёл в стон и затих. Парень рванулся из рук охранников изо всех сил, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился отец. На его лбу блестели бисеринки пота, и взгляд, устремлённый на сына, не сулил тому ничего хорошего.
– Он жив? – одними губами пролепетал Сабин.
Отец проигнорировал его вопрос, он кивнул охранникам, и те, освободив руки ослушника, буквально втолкнули его в дверь комнаты. Гор сидел на полу и удивлённо оглядывался, взгляд его был вполне осмысленным. Сабин бросился на колени и прижал к себе брата, из его глаз брызнули слёзы. Мальчик, ничего не понимая, крутил головой и пытался заглянуть брату в лицо.
– Ну хватит,– резкий окрик Венна вывел Сабина из его восторженного транса. – Встаньте оба.
Братья поднялись на ноги. Гор улыбнулся и без страха посмотрел в глаза отцу, а вот Сабин стоял, низко опустив голову, его всё ещё трясло от пережитого ужаса.
– Смотри мне в глаза,– приказал отец старшему сыну,– я жду твоих объяснений, Сабин.
– Я хотел сделать Гору подарок на день рожденья,– промямлил нарушитель.
Облегчение от того, что сознание брата вернулось в эту Реальность, было настолько сильным, что даже заглушило страх перед неизбежным наказанием. Сейчас Сабин готов был броситься на шею своему отцу, благодарность за спасение Гора переполняла всё его существо. Но подобные проявления чувств были немыслимы по отношению к Создателю, поэтому он просто стоял и глупо улыбался.
– Из-за тебя этот день рожденья мог стать для твоего брата последним,– в голосе отца совсем не было никаких эмоций. – Ты будешь наказан, как наказывают за попытку убийства.
Улыбка стекла с лица Сабина, такого оборота он не ожидал. Вообще-то, за покушение на жизнь члена рода полагалась смерть. Неужели отец прикажет казнить своего наследника?
– Он не хотел ничего плохого,– вступился за брата Гор,– это не его вина, что Дева захотела забрать меня к себе.
– А ты, малыш, будешь смотреть, как наказывают твоего брата,– отец обернулся к младшему сыну. – Надеюсь, этот урок и тебе пойдёт на пользу.
Венн хлопнул в ладоши, и в комнату вошли давешние охранники. Они окружили арестованных и молча вывели их из дома.
– Что они с тобой сделают? – с тревогой спросил Гор, как только братья оказались на улице. – Ты ведь не пытался меня убить на самом деле. Давай, я объясню отцу, что это произошло случайно.
– Я нарушил его запрет и поставил твою жизнь под угрозу,– тоскливо ответил Сабин.
– Они же не убьют тебя за это? – в голосе братишки прорезалась паника.
Сабин остановился и обнял худенькое дрожащее тельце.
– Мы должны быть сильными,– с напором сказал он,– никакие наши мольбы ничего уже не изменят. Но ты не бойся, думаю, смерти я всё же не заслужил.
Сабин старался говорить уверенно, хотя сам этой уверенности вовсе не испытывал. Год назад ему пришлось присутствовать на казни одной женщины, которая во время ссоры в сердцах бросила в мужа медное блюдо и раскроила ему череп. Муж, кстати, остался жив, правда, потерял зрение, а вот женщину казнили. И смерть бедняги не была лёгкой. Поход к Золотой Деве вроде бы закончился для брата без последствий, но сути это не меняло. Закон для всех один.
Рука Гора скользнула в широкую ладонь брата, и они пошли дальше. Охранники их не торопили, идти было недалеко. Дом, где приводились в исполнение приговоры Создателя, стоял на краю посёлка за высокой изгородью. Это было круглое здание с остроконечной крышей, внутри не было никаких перегородок, впрочем, мебели там тоже не было, если не считать одинокого столба с железными скобами наверху. Именно у этого столба и вершилось правосудие. В центре зала располагался очаг поистине великанских размеров. Сейчас в нём во всю мощь полыхал огонь, толстые кедровые стволы, установленные шатром, наливались алым соком, то и дело выстреливая к потолку облачка шустрых искр. Внутри было тепло, даже жарко, хотя за дверью трещал мороз.
Охранники подвели братьев к столбу и отступили к двери. Гор прижался к брату и обхватил его руками, ему было страшно. Сабину и самому было страшно, но необходимость поддерживать младшенького придала ему сил и уверенности.
– Ты только ничего не делай, что бы ни произошло,– тихо прошептал он на ухо Гору. -Обещаешь? – Гор кивнул и хлюпнул носом. – И не плачь,– добавил Сабин уже громче,– лучше просто закрой глаза и не смотри.
Дверь отворилась, и отец, сопровождаемый охранниками, приблизился к братьям. Один из охранников взял Гора за плечи и оттащил его шагов на десять от столба.
– Раздевайся,– приказал Венн старшему сыну,– и рубашку тоже сними,– добавил он, видя, что парень замешкался.
Голого по пояс Сабина приковали к столбу, и отец подошёл к нему вплотную. Отработанными движениями он вытащил из висящих на шее ножен тонкий, как игла, стилет с круглым набалдашником на конце ручки. И стилет, и ручка были сделаны из одного белого металла, который был гораздо светлее, чем даже серебро. Взгляд Сабина упёрся в это диковинное оружие, словно приклеенный. Серебристая игла описала круг в воздухе и упёрлась в его грудь на уровне солнечного сплетения.
Парень уже понял, что последует дальше, такое ему тоже приходилось раньше видеть. Это называлось испытанием белой иглой, практически все взрослые мужчины рода рано или поздно проходили через этот ритуал, но далеко не всем удавалось его пережить. К сожалению, о том, чем это испытание закончится лично для Сабина, можно было только гадать, всё зависело от длительности экзекуции и количества жизненной энергии, которую отец вытянет из его тела, прежде чем оставит его тут одного. Видимо, лицо испытуемого сильно побледнело, так как Венн счёл необходимым сделать сыну внушение.
– Надеюсь, ты будешь вести себя достойно, как и подобает сыну Создателя,– с нажимом произнёс он, в упор глядя на своего наследника. – Готов?
Сабин с усилием втянул воздух и кивнул. Серебристое жало вошло в его грудь, словно в масло. Было, конечно, больно, но парень ожидал худшего и умудрился даже не застонать. Он сжал зубы и на секунду зажмурился, а когда снова открыл глаза, то сразу увидел, что рукоятка стилета светится бледным голубым светом, видимо, это жизненная сила перетекала по клинку из его тела в руку отца. Бледное свечение понемногу разгоралось и становилось всё ярче. Наблюдать, как жизнь медленно покидает твоё тело было жутко, и Сабин отвёл взгляд. Время тянулось бесконечно, и парню уже начало казаться, что жизни в его теле не осталось совсем.
– Ты убьёшь меня? – прошептал он едва слышно, чтобы его слова не долетели до охранников. – Просто скажи, отец, мне лучше знать заранее.
– Заткнись,– буркнул Венн,– ты мне мешаешь.
Откровенная грубость отца не порадовала, она однозначно свидетельствовала о том, что это была казнь, а вовсе не испытание. Паника мутной волной затопила сознание Сабина, но быстро схлынула, уступив место недоумению. Ладно, он совершил преступление, за которое положена смерть, но можно было хотя бы попрощаться по-человечески. Смотреть, как отец хладнокровно его убивает с таким видом, словно выполняет скучную рутинную работу, было невыносимо. Горькая обида на бездушного родителя вытеснила естественный страх смерти, и Сабин даже не сразу заметил, как стало ватным его тело, как накатили усталость и апатия. Только когда его голова вдруг сделалась тяжёлой, и попытки держать её прямо превратились в весьма утомительное занятие, до него дошло, что он умирает. Но теперь этот факт уже не вызвал шквала эмоций, ему стало всё равно.
Венн снял руку с рукоятки стилета и поднял голову сына за подбородок. Несколько секунд он вглядывался в его бледное лицо, а потом выдернул клинок из груди. Сабин от неожиданности охнул, но тут же закусил губу, чтобы не застонать. Тоненькая струйка крови потекла по его животу, голова опять упала на грудь. Всё, чего ему сейчас хотелось, это закрыть глаза и заснуть.
– Очнись,– Венн легонько шлёпнул сына по щеке,– сейчас я залечу рану, и ты останешься один на один со своей совестью. Ты меня слышишь? – прикрикнул он, видя, что парень никак не реагирует на его слова.
Сабин попытался сосредоточиться и понять, чего хочет от него отец, но это оказалось за гранью его возможностей. Он просто равнодушно кивнул и отвернулся. Отец положил левую руку ему на глаза, и сознание Сабина погрузилось в долгожданную темноту, поэтому он не видел, как правая рука Создателя на миг зависла у его солнечного сплетения, и от раны не осталось и следа, даже кровавая дорожка исчезла. Когда Сабин очнулся, в помещении не было никого, кроме отца. Создатель недовольно рассматривал безвольно висящее тело и кривил губы, видимо, не обнаружил в своём наследнике полагающейся тому по статусу твёрдости духа. Полумёртвому от потери сил парню, если честно, на все эти нюансы было уже глубоко наплевать. Даже если бы отец его сейчас добил, он бы ему только спасибо сказал, оставаться в сознании не хотелось ни капельки.
– Не время расслабляться, сынок,– отец ласково потрепал его по щеке,– ничего ещё не закончилось. Ты останешься здесь до утра, и только от твоей воли зависит, выживешь ты или нет. Если позволишь себе потерять сознание, то твои запястья сломаются от веса тела, и боль выпьет из тебя последние силы. Тогда утром мы обнаружим тут только твой труп.
Сабин вроде бы слышал слова отца, но их смысл доходил до него с трудом, бороться за жизнь ему не хотелось. Если у Создателя не было намерения его убивать, зачем же было лишать его последних сил? Где логика? Но и перечить отцу тоже не было желания, пусть успокоится и оставит его одного, нет ничего ужасного в том, чтобы умереть во сне. Вот только малыша жалко, совсем они его затюкают без братской опеки. Сабин разлепил веки и попытался выпрямиться, оперевшись на ноги. Вроде бы даже ему это удалось, по крайней мере, отец одобрительно кивнул и развернулся, чтобы уйти. По дороге он подбросил пару поленьев в и так жарко горевший огонь. Сабин проводил его взглядом и снова закрыл глаза. Всё, теперь никто не помешает ему немного поспать.
Ему снилась золотая Дева, она уменьшилась до нормального человеческого размера и сошла с пьедестала к своему паладину. Объятья богини оказались жаркими, как горячая ванна. А потом Сабин обнаружил, что его голова покоится на коленях Девы, и ему удивительно мягко лежать на золотых складках её одеяния. Стоп, как же может быть мягко лежать на золоте? Абсурд происходящего начал понемногу доходить до сознания парня, он открыл глаза и сразу вспомнил, где должен находиться.
Это действительно был зал наказаний, рядом полыхал в очаге огонь, и в двух шагах справа торчал пыточный столб, на котором почему-то не было тела осуждённого. А тело лежало на полу, закутанное в меховое одеяло. Сверху на Сабина смотрели две пары испуганных глаз, Гор и Анара сидели рядом и внимательно вглядывались в его лицо. Правая рука Анары лежала на его груди, и от неё по всему телу распространялось приятное тепло, девчонка, как умела, накачивала в Сабина жизненную силу.
– Вы что это тут устроили,– парень с трудом разлепил губы,– зачем вы меня освободили?
Подростки переглянулись, их лица расплылись в улыбке.
– Вот видишь, он пришёл в себя,– радостно воскликнул Гор, обращаясь к своей подружке,– я же говорил, что он выкарабкается. Ты иди домой, Лиса, а то ещё хватятся, начнут тебя искать.
– А ты как же? – девочка с тревогой поглядела на своего юного сообщника.
– Я тоже скоро приду, не волнуйся,– младшенький нежно и немного покровительственно погладил Анару по щеке и улыбнулся.
Когда та неслышно выскользнула за дверь, Гор перевёл взгляд на брата, и на его физиономии появилось тревожное выражение.
– Саб, тебе хоть немного полегчало? – спросил он, заботливо укутывая брата в тёплый мех.
– Зачем?! – выдохнул тот.
– Я слышал, что сказал отец,– Гор облегчённо вздохнул, услышав вполне бодрый голос из-под одеяла,– тебе нельзя было отключаться, Саб, это верная смерть. Не мог же я дать тебе умереть?
– Ты понимаешь, что теперь будет? – тоскливо промямлил Сабин. – Отец не простит тебе неповиновения.
– А я найду кого-нибудь взрослого, и мы вдвоём подвесим тебя обратно,– рассудительно заявил малец.
– Никто не осмелится тебе помогать,– Сабин невесело усмехнулся. – Помоги, давай я попробую сам встать.
Гор с сомнением посмотрел на безвольное тело брата, но всё-таки обхватил его за плечи и попытался приподнять. Сабин опёрся на руку, но даже не смог оторвать своё тело от земли. Он рухнул обратно на меховое одеяло, и Гор тут же старательно его укутал.
– Ты поспи, а я пока что-нибудь придумаю,– предложил младшенький.
Предложение было более, чем заманчивое, глаза у Сабина закрывались сами собой, вот только спать сейчас было никак нельзя. Если сюда заявится отец, то участь малыша будет самой незавидной, с Создателя станется заменить одного осуждённого на другого. Хотя поверить в такое было трудно, всё-таки Гор ещё совсем маленький и несмышлёный.
– Уходи, Гор,– попросил Сабин,– сделай вид, что ты тут ни при чём.
– Хорошо,– легко согласился братик,– я сейчас слиняю,– как-то очень легко согласился, это было совсем не похоже на младшенького. Впрочем, гнева отца боялись даже матёрые воины, не то что какой-то малолетний нарушитель.
Дверь за братом закрылась, и Сабина сразу же потянуло в сон. Он не стал сопротивляться, чему быть, того не миновать, исправить-то всё равно ничего было нельзя. Гор вернулся к брату буквально через пару минут, когда тот уже безмятежно спал, младшенький и не подумал прятаться от гнева отца. Во-первых, это было совершенно бессмысленно, Создатель вычислит его в два счёта, скорее всего, даже в один. А во-вторых, Гор совсем не считал себя преступником, в конце концов, он спас жизнь брату. Какое же это преступление? Мальчик потихоньку улёгся рядом с Сабином и сразу же заснул.
Венн обнаружил сладко посапывающую парочку через час, когда зашёл проверить состояние сына, он совершенно не собирался лишаться преемника из-за нелепых случайностей. Наказать его как следует было необходимо, но не убивать же. Однако увидеть провинившегося сына, спящим в обнимку с братом, Венн никак не ожидал. В первый момент он просто не поверил своим глазам, в посёлке просто-напросто не могло оказаться человека, рискнувшего бы так нагло нарушить его волю. Следующие за Создателем охранники застыли в дверях с вытаращенными глазами. Если бы Венн был один, то эту глупейшую ситуацию можно было бы разрулить по-тихому, но наличие свидетелей меняло всё, теперь неизбежно придётся наказывать провинившихся.
При приближении отца Гор мгновенно проснулся, а вот Сабин даже не пошевелился. Мальчик аккуратно выполз из-под мехового одеяла, чтобы не разбудить брата, и встал напротив Венна, безмятежно улыбаясь. Похоже, он даже не понял, что натворил.
– Это ты освободил Сабина? – хмуро спросил Венн.
Гор кивнул, по-прежнему улыбаясь от уха до уха.
– Он потерял сознание,– рассудительно пояснил сын,– я никак не мог его разбудить. Я не хочу, чтобы мой брат умер.
Мальчишка говорил уверенно и, похоже, совершенно не боялся. Венн удивлённо посмотрел на младшенького. Неужели он не понимает, что Создатель не имеет права оставить его выходку без наказания? Или всё-таки понимает?
– Догадываешься, что теперь будет? – грозно спросил отец.
Гор на секунду задумался, потом бросил быстрый взгляд на спящего брата и снова повернул к отцу улыбающееся лицо.
– Сабин не виноват,– уверенно заявил младшенький,– он вообще очнулся уже на полу. Если необходимо кого-то наказать, то лучше меня.
– Значит, понимает,– уныло заключил Венн, ситуация складывалась абсурдная и совершенно безвыходная. – В сущности, всё, что мальчишка натворил – это спас от смерти своего брата, но при этом он нарушил волю Создателя, да ещё при свидетелях. Этого, увы, не спустить на тормозах. Уж лучше бы Гор дрожал от страха и просил пощады, тогда можно было бы сыграть в благородство и милосердие, выпороть недоумка и отправить спать. Но малыш даже не пытается притвориться, что раскаивается. Почему же ему совсем не страшно?
– И какое же наказание будет справедливым, как по-твоему? – лицо Создателя окаменело.
– Не знаю,– младшенький смешно пожал плечами,– может быть, ты должен сделать со мной то же, что с братом? Я ведь тоже нарушил твою волю, Создатель,– это вовсе не была игра, Гор вполне искренне пытался быть объективным, словно речь шла не о его жизни, а о весёлой игре.
– И откуда ты взялся, такой мудрый, на мою голову,– Венн начал медленно закипать от бешенства и бессилия. За его спиной двое охранников затаили дыхание в ожидании решения Создателя. – Что ж, малыш, ты сам решил свою судьбу, видимо, одного урока тебе оказалось недостаточно.
– Так тому и быть,– Венн сделал знак охранникам и снова повернулся к Гору,– сними куртку и рубашку, и марш к столбу.
Мальчик снова улыбнулся и ласково посмотрел на спящего брата. Потом он быстро стянул через голову свою одежду и несмело приблизился к стоящему у пыточного столба охраннику.
– Так вот чего ты боялся, глупыш,– догадался Венн,– что я снова отправлю твоего драгоценного Сабина на экзекуцию. Наверное, это было бы более справедливо, ведь предупреждал же этого оболтуса, что необходимо всё время находиться в сознании, а он позволил себе провалиться в беспамятство. Младшенькому просто больше ничего другого не оставалось, если он не хотел потерять брата.
– Создатель, твой сын ещё слишком низкий, руки до железок не достают,– голос охранника ворвался в невесёлые мысли Венна и заставил его вздрогнуть.
Воин застыл у столба, с недоумением и жалостью глядя на мальчика, казалось, он всё ещё не мог поверить, что Создатель всё-таки приговорил своего младшего сына. Это был неплохой предлог заменить жестокую пытку на порку или ещё какой-нибудь безобидный способ наказания. Венн уже открыл было рот, чтобы отдать распоряжение, но в этот момент к столбу подошёл Годвин и подставил валявшийся рядом чурбачок. Видимо, именно этим чурбаком воспользовался сам Гор, чтобы освободить руки брата.
– Залезай, герой,– весело усмехнулся Годвин и подсадил Гора, чтобы тот смог забраться на этот импровизированный эшафот. – Теперь достанут,– кивнул он охраннику.
Всё время, что охранник заковывал его тоненькие ручки в железные кандалы, мальчишка продолжал улыбаться. Эта улыбка уже начала доводить Венна до бешенства, он понимал, что спокойно уснуть сегодня ему не удастся, да и неясно, удастся ли теперь вообще спокойно спать хоть когда-нибудь. Ему было безумно жалко мальчишку, тот явно не заслужил такой участи, но отступать было поздно, без урона для репутации Создателя отменить экзекуцию не удастся. Тонкая белая игла стилета проткнула худенькое тельце насквозь, её длина явно не была рассчитана на детей. Только тогда улыбка сползла с лица Гора.
– Что, парень, не ожидал, что это будет так больно? – с наигранным сочувствием произнёс палач. Гор промолчал, он боялся, что голос изменит ему, если он попробует ответить отцу. Было действительно очень больно. – Не нужно геройствовать,– посоветовал Венн,– детям разрешается немного поорать. Дай себе волю, будет легче. Ты меня слышишь, сын? – Гор кивнул и зажмурился, чтобы не видеть горевшего голубым светом клинка, что торчал у него из груди.
На то, чтобы выкачать из этого щуплого тельца жизненную энергию, много времени не потребовалось. Вскоре лицо мальчика сделалось бледным до прозрачности, он уже с трудом держался на ногах, даже опираясь на столб, но головы не опускал, и взгляд его синих глаз был вполне осмысленным, вот только улыбаться перестал. Венн пощупал его пульс, убедился, что сердце бьётся ровно и осторожно вытащил стилет из его груди. Гор даже не пикнул, только закусил губу до крови. Создатель привычным жестом отключил его сознание, чтобы залечить рану, и поддержал его бесчувственное тело, дабы не травмировать детские запястья железными скобами.
– Ты ведь помнишь, как нужно себя вести, чтобы выжить? – спросил он, когда сын снова открыл глаза. – Ответь, Гор, я хочу убедиться, что ты адекватен.
– Я помню,– едва слышно, но твёрдо откликнулся мальчик,– не волнуйся за меня, отец.
– Хорошо, через четыре часа, когда рассветёт, я за тобой вернусь,– Венн устало вздохнул и отвернулся. Мальчишка выглядел вполне удовлетворительно, похоже, за его жизнь можно было не волноваться, за четыре часа с ним ничего не должно было случиться.
Венн велел охранникам отнести беспечно спящего Сабина домой и подбросить дров в огонь. Вскоре Гор остался один. Голова у него кружилась от слабости, но он уже понял на примере Сабина, что самое главное в этом испытании не закрывать глаза и держаться на ногах, пусть бы даже дрожащих, как травинки на ветру. Четыре часа – это немного, Гор был уверен, что выдержит.
– А ты знаешь, пацан, что стал самым юным преступником, который прошёл испытание белой иглой,– раздался за спиной чей-то ехидный голос.
Мальчик не решился повернуть голову, так как каждое движение давалось с трудом и отнимало силы, которых и так оставалось всего ничего. Но этого и не потребовалось, через секунду прямо перед его глазами материализовался тот парень, который предложил использовать чурбак, чтобы руки Гора дотянулись до кандалов.
– Хотя, это я поторопился с выводами,– незваный гость с любопытством оглядел мальчика с ног до головы и паскудно ухмыльнулся,– пожалуй, испытание ты всё-таки не пройдёшь,– с этими словами он выбил чурбак из-под ног Гора, и тот повис на руках, железные скобы сразу впились в его запястья, как волчьи клыки. – Знаешь, как это будет? – убийца изобразил на своём лице что-то вроде сочувствия. – Сначала лопнут сухожилия, а потом начнут трещать твои тонкие косточки в запястьях. И ты потеряешь сознание, а вместе с ним и жизнь, боль выпьет остатки твоих сил.
– За что? – прохрипел Гор.
– Ты занял чужое место, дружок,– хладнокровно пояснил убийца. – Понимаю, это не твоя вина, но так уж устроена эта паскудная жизнь. Тебе придётся умереть,– парень решительно развернулся на каблуках и направился к выходу, однако около очага он притормозил и задумчиво посмотрел в огонь. – Ладно, ускорю немного твой конец,– пробормотал он себе под нос.
Убийца выскользнул за дверь и через минуту вернулся с ведром, наполненным снегом. Он высыпал снег в очаг с того края, где находился Гор, и пламя резко опало, сразу стало ощутимо холодней.
– Прощай, Гор,– убийца помахал рукой и ушёл, плотно прикрыв за собой дверь.
Венну не спалось, он ворочался с боку на бок и клял себя за то, что пошёл на поводу у собственной репутации и наказал мальчишку практически ни за что, да ещё как наказал. Он уже давно понял, что младший сын вовсе не старался вести себя вызывающе, как ему вначале показалось, просто Гор был абсолютно уверен в своей правоте, и случись такое ещё раз, поступит точно так же. Можно сколько угодно его наказывать, да хоть всю энергию из него выкачай, он от своей правды всё равно не отступит, скорее, умрёт. И ведь рано или поздно нарвётся по-крупному, можно не сомневаться, никакого пиетета по отношению к своему отцу и Создателю малец не испытывает и слепо подчиняться приказам не станет. Такая позиция сына была не просто неудобна, она была, скорее, неприемлема, но всё же вызывала невольное уважение.
За окном было ещё темно, до назначенного времени ещё оставался целый час, но Венн не выдержал, кликнул охранников и отправился в дом наказаний, пора было освободить упрямого мальчишку. Когда он открыл дверь, с его губ невольно сорвалось грубое ругательство. Огонь в очаге едва тлел, в помещении было холодно, вряд ли выше нуля, но главное, чурбак валялся на полу, и Гор висел на одних руках. Мальчик был без сознания и, похоже, уже давно, если вообще ещё жив. Подгонять охранников не пришлось, они сами сорвались с места, один занялся очагом, а второй помог Венну снять бесчувственного мальчика со столба и уложить его на меховое одеяло поближе к огню. От волнения Венн никак не мог нащупать пульс на шее Гора, он приложил ухо к его груди и услышал, как сердце мальчика судорожно дёрнулось пару раз и остановилось. Венн послал одного из охранников за Корой, а сам принялся накачивать только что умершего сына энергией.
– Клиническая смерть – это ещё не приговор,– уверял себя Создатель,– запустить остановившееся сердце в состоянии даже обыкновенные доктора, не то что Создатель. А вот сделать так, чтобы энергия не вытекала из полностью обескровленного тела, как из дырявого кувшина, это задачка не для дилетантов, тут нужна опытная женщина из рода веннов.
К счастью, Кора прибежала быстро, и они уже вдвоём продолжили реанимационные мероприятия. Через пару часов Гор начал дышать самостоятельно, хотя всё ещё пребывал без сознания. Венн посмотрел на сломанные запястья мальчика и поморщился, представив, что пришлось пережить бедняге, прежде чем он окончательно отключился. То, что сын остался жив, можно было считать чудом. Если бы Венн пришёл за ним, как и обещал, на час позже, то застал бы уже остывший труп.
Гор очнулся только на второй день, всё это время Сабин и Анара, сменяя друг друга, дежурили у его постели. Когда Венн пришёл навестить сына, Сабин как раз только что сменил Анару. Он сидел на постели брата с несчастным видом и держал его за руку, которая в полутьме комнаты казалась совсем прозрачной.
– Малыш очнётся,– отец пристроился рядом и ободряюще похлопал старшенького по спине,– просто нужно немного подождать.
Сабин передёрнул плечами, сбрасывая руку отца, на его лице появилось брезгливое выражение.
– Как ты мог сделать это с Гором? – в голосе парня было столько горечи, что можно было захлебнуться. – Он ведь совсем ещё ребёнок.
Венн удивлённо посмотрел на своего непутёвого наследника. Неужели Сабин так и не понял, что вся эта история случилась из-за него? Нет, похоже, не понял.
– Этот, как ты говоришь, ребёнок достойно выдержал испытание,– жёстко бросил он,– в отличие от его старшего брата. – Сабин вскинул голову и зло глянул на отца, но отвечать не стал. – Удивлён? – Венн снисходительно улыбнулся. – Ты так и не понял, сын, что испытание белой иглой – это вовсе не пытка. Тебе же было не так уж больно, правда? Все взрослые мужчины рода проходят это испытание, причём добровольно, а не в качестве наказания. Я полагал, что ты был готов, но я ошибся.
Сабин буквально задохнулся от возмущения, неожиданно превратившись из обвинителя в обвиняемого. Он повернулся к отцу, чтобы высказать всё, что думает по поводу таких испытаний, но наткнулся на сочувственный взгляд синих глаз и сник.
– Что я сделал не так? – неуверенно пробормотал он. – Я же молчал, даже не застонал ни разу.
– Разве дело в этом? – вздохнул отец. – Твоя задача заключалась в том, чтобы победить свою слабость и продержаться несколько часов в сознании, заставив свой обессиленный организм бороться, а ты сдался практически сразу. Если бы ни Гор, испытание закончилось бы твоей смертью, по закону я не имел права его прекратить раньше назначенного срока. Твой брат наплевал на закон, зато ты остался жив. Не забудь его поблагодарить, когда он очнётся.
Сабин бросил печальный взгляд на полупрозрачное лицо Гора. Оно было безмятежно, словно братик просто спал, и ему снилось что-то приятное.
– И всё-таки я не понимаю,– он снова посмотрел в глаза отцу,– зачем нужно было пропускать через эту пытку малыша.
– Испытание должно было быть доведено до конца,– спокойно объяснил Венн,– по-хорошему, нужно было снова подвесить тебя на столбе. Гор это понимал, а ещё он чувствовал, что тебе не справиться, Сабин, и очень ловко занял твоё место. Хитрец не оставил мне возможности отступить, там ведь были охранники, да ещё этот твой наставник, Годвин.
– Согласен, я облажался,– пробурчал Сабин,– но ведь ты же мог не доводить малыша до полного истощения. Это-то было в твоих силах?
– Ты действительно думаешь, что я мог так с ним поступить? – удивился Создатель. – Гор отлично держался, поверь мне, и выдержал бы испытание с честью.
– Тогда почему он лежит тут в коме? – вспылил Сабин.
– Потому что кто-то пытался его убить,– отчеканил Венн,– вернее, не пытался, а убил, Гор умер у меня на руках. Если бы какое-то наитие ни заставило меня прийти за ним на час раньше, твоего брата уже бы похоронили. Какой-то мерзавец выбил чурбак из-под его ног, чтобы мальчик повис в кандалах, да ещё и засыпал очаг снегом, что б уж наверняка. Честнее и гуманнее было бы его просто зарезать, но злодей решил выдать убийство за несчастный случай.
Сабин с ужасом посмотрел на отца, такого он не ожидал. Кто же мог желать смерти безобидного мальчишки? Это был полный абсурд.
– Кто это сделал? – ошарашенно пробормотал он.
– Это мы узнаем, когда твой брат очнётся,– Венн похлопал сына по плечу. – Беда в том, что убийца тоже это понимает и попробует закончить то, что ему не удалось в первый раз, поэтому у комнаты стоят охранники. Будь неотлучно рядом с братом, сын, его жизнь зависит и от тебя тоже. И никаких гостей, кроме Анары и нас с Корой. Ты понял?
Сабин кивнул и с грустью посмотрел на бледное личико на подушке. Что-то слишком много трагичного происходит в их жизни в последнее время. Сначала он своим безрассудством чуть не угробил брата в храме Золотой Девы, затем тот спас его самого от верной смерти, и сам оказался на краю гибели. Да к тому же теперь ещё убийца бродит где-то поблизости. Самое ужасное, что это кто-то из своих, чужаков в посёлке не бывает.
– Сабин, объясни мне, будь добр, почему ты даже не попытался бороться,– тихо спросил отец. – Ни за что не поверю, что у тебя не хватило воли. Ты решил умереть? – увы, старшенькому нечего было сказать в своё оправдание, отец раскусил его в два счёта, на то он и Создатель, поэтому парень просто сидел, насупившись как сыч, и молчал. – Ты обиделся на меня за то, что я приговорил тебя к этому наказанию? – продолжал допытываться отец. – Разве оно было незаслуженным?
– Ты мог хотя бы подсказать, что это было: пытка или казнь,– Сабин обиженно засопел и отвернулся.
– Странно, я думал, что ты понял,– усмехнулся Венн,– это как раз зависело только от тебя. Если бы не вмешательство Гора, я дал бы тебе умереть, раз ты сам так решил. Мне было бы очень больно, но я бы это принял, мой преемник не может быть слабым.
Сабин вскинул голову и снова наткнулся на сочувственный взгляд синих глаз.
– Прости, отец,– тихо произнёс он,– во мне говорила обида. Я готов пройти это испытание снова, когда скажешь.
– Конечно, пройдёшь, куда ты денешься,– отец ободряюще кивнул,– но позже, сейчас у нас есть более насущные дела. Ты плохо справляешься со своими страстями, Сабин. Эмоции – это не порок, но нужно держать их под контролем и не давать им управлять твоими решениями. Сам посмотри, из-за вздорного каприза ты потащил брата в храм, хотя я предупреждал тебя, что это опасно, обида на отца чуть не привела к твоей смерти, а твой брат лежит в коме. Для венна подобная распущенность просто немыслима. Ты, конечно, нечистокровный венн, но это ещё не причина, чтобы позволять чувствам взять верх над твоим разумом. Надеюсь, ты хорошо усвоишь этот урок.
– Я думал, что ты меня создал по своему образу,– насупился Сабин. – Почему же я нечистокровный венн? И какая вообще разница между людьми и веннами? Внешне мы очень похожи.
– Венны существовали в нашей Реальности до людей,– отец уселся поудобней и начал рассказывать,– затем Создатель решил дать людям шанс, и мы ушли. Люди отличаются от нас гораздо сильнее, чем кажется, у них женские и мужские энергии перемешаны в каждом индивидууме, а у нас они разделены, мужчины являются носителями творческого потенциала, а женщины – энергии творения. Только объединившись, эти два начала могут сотворять Реальность, поэтому ни один венн не может стать Творцом без своей женщины.
– Но это как-то ненадёжно,– возразил сын,– а что, если ты не встретишь свою женщину?
– Да, это сложно,– согласился Венн,– наверное, поэтому Создатель решил заменить нас людьми. Но специализация всегда даст сто очков вперёд универсальности, людям недоступны те вершины интеллекта и творчества, какими обладают венны, зато им не нужны женщины, чтобы воплощать свои творения в Реальности.
– Тогда почему же ты сделал меня неполноценным венном? – Сабин откровенно обиделся.
– Когда я тебя создавал, Анары не было даже в проекте,– пояснил Венн,– нужно было обеспечить тебе хотя бы небольшую автономность. Но ты гораздо больше венн, чем любой другой член рода, кроме меня, конечно.
– А почему нельзя было одновременно создать меня и Анару? – нечистокровного венна явно не удовлетворило такое объяснение.
– Это невозможно,– рассмеялся отец,– ещё никому из Игроков в нашей Реальности не удалось создать чисто женское сознание, оно очень неустойчиво и быстро самоуничтожается. Женщины веннов рождаются вполне естественным путём, так что Анару даже нельзя назвать твоей сестрой.
– А Гор откуда взялся? – полюбопытствовал Сабин. – Он ведь тоже мне не настоящий брат.
– Гор считает, что я его усыновил после смерти его родителей,– объяснил отец,– но это не так, я его создал так же, как тебя, так что вы точно братья.
– Но я никогда не видел его маленьким,– Сабин был в полной растерянности. – Где же он находился до двенадцати лет?
– Нигде,– пожал плечами Создатель,– я создал его подростком, решил, что тебе не помешает младший братишка, и вроде бы не ошибся. Только Гора я сделал человеком, у него женские и мужские энергии пребывают в балансе, точно пополам, от венна у него только синие глаза.
Собеседники одновременно перевели взгляды на объект своих обсуждений. Синие глаза Гора были открыты, и он с интересом слушал откровения о своём происхождении. Вокруг ожившего мальчика сразу началась суета, прибежали Кора с Анарой, вопросы посыпались, как горох из дырявого мешка, всем хотелось узнать о его самочувствии. Но Гор пока не был способен на внятные разговоры, ему хотелось спать. Наконец Венн прикрикнул на перевозбуждённых родственников и отправил всех, кроме Коры, по домам. На следующее утро отец пришёл в комнату выздоравливающего сына, когда ещё толком не рассвело, и был немало удивлён, застав Анару у постели сына. Пациент уже сидел, откинувшись на подушки, и молодёжь что-то оживлённо обсуждала. Выдворив дочь из комнаты, Венн запер дверь и уселся в кресло напротив сына.
– Кто это был? – в лоб спросил он. Гор не стал разыгрывать непонимание, но и отвечать не спешил, он опустил глаза и молчал. – Ты же не станешь утверждать, что чурбак опрокинулся случайно, а огонь погас сам по себе? – отец поднял голову сына за подбородок и внимательно посмотрел ему в глаза. Взгляд мальчика был спокойным и открытым, но он не издал ни звука. – В чём дело, малыш? – голос отца дрогнул. – Этот человек пытался тебя убить, разве ты не понял?
– Но не убил же,– наконец произнёс Гор.
– Ошибаешься,– Венн невесело усмехнулся,– твоё сердце не билось как минимум пять минут, да и следующие несколько часов тебя можно было назвать живым очень условно. Почему ты не хочешь назвать его имя?
– Я не хочу мести,– еле слышно прошептал Гор,– я сам с ним поговорю и выясню, почему он это сделал.
– При чём здесь месть? – Венн вскинул голову, словно его ударили. – Сынок, послушай меня внимательно, по нашему посёлку сейчас ходит убийца, я не могу этого допустить.
– Прости, отец,– мальчик опустил глаза,– я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.
Венн не мог поверить своим ушам, парень остался в живых просто чудом, а его заботит только то, чтобы из-за него не пострадал убийца. Или это он вовсе не из-за убийцы так переживает? Значит, из-за Сабина, других претендентов нет. Похоже, убийца связан со старшеньким, и тогда догадаться, кто это был, совсем нетрудно. Из пятерых человек, что присутствовали в тот день в зале наказаний, только один Годвин был близок с Сабиным, до появления Гора они вообще были не-разлей-вода. Вот и отгадка этого странного покушения, Гор занял место Годвина рядом с наследником. Жаль, доказательств нет, но это дело поправимое.
– Хорошо, приходи в себя,– согласился отец,– я с этим делом сам разберусь.
Через два дня Создатель собрал на центральной площади общее собрание посёлка. Пришли все, кто мог ходить, даже Гор приполз, поддерживаемый братом и Анарой. Венн в нескольких ёмких фразах живописал недавние события и задал риторический вопрос, не желает ли убийца сознаться в преступлении. Естественно, никто не отозвался.
– Что ж, тогда у меня нет выбора,– Создатель тяжко вздохнул и мрачно оглядел собравшихся. – В тот день в зале наказаний присутствовало пять человек,– с расстановкой произнёс он. – Выйдите вперёд все пятеро. – четверо охранников и Годвин вышли вперёд и выстроились в линию перед Создателем. – Гор,– обратился к сыну Венн,– я уверен, что человек, пытавшийся тебя убить, находится в этом ряду. Ты готов назвать его имя?
Мальчик бросил быстрый взгляд на брата и опустил глаза.
– Так и есть,– отметил про себя Венн,– младшенький не хочет причинить боль брату, обвинив его наставника и приятеля в покушении на убийство. Малыш ни за что не признается, что ж, придётся доиграть этот спектакль до конца.
– Ну раз ты не желаешь нам помочь,– со вздохом проговорил Создатель, снова обращаясь к сыну,– то придётся казнить всю пятёрку, тогда убийца уж точно не избежит наказания.
Мальчик затравленно глянул на отца, но не проронил ни слова. Вместо него раскрыл рот Годвин.
– Не нужно, Создатель. Ты ведь уже знаешь, что это я пытался убить твоего сына.
Гор поднял глаза на Сабина и взял его за руку. Лицо старшего брата стало белым как мел, в его глазах застыла боль. Он уже догадался о причине покушения и о том, почему его брат так упорно скрывал имя убийцы.
– Знаю,– подтвердил Создатель,– и надеялся, что у тебя хватит духу сознаться, Годвин. Твоя казнь начнётся завтра на рассвете, а когда она закончится, будет зависеть от тебя самого. Взять его,– приказал он охранникам.
Двое охранников быстро связали преступника, тот не сопротивлялся, и по его виду никак нельзя было сказать, что парня как-то взволновала новость о скорой мучительной смерти, если бы ни мертвенная бледность, разлившаяся по его лицу. Однако увести арестованного охранники не успели.
– Отец, позволь мне его убить,– Сабин вроде бы обратился к отцу, но смотрел только на Годвина.
Над площадью повисла мёртвая тишина, и в этой тишине скрип снега под ногами Венна, когда тот шёл к сыну, прозвучал как удар хлыста.
– Хорошо,– Создатель достал из ножен знакомый всем присутствующим белый стилет и протянул его палачу,– это твоё право отомстить за брата.
Сабин неловко взял стилет и опустил глаза, у него и в мыслях не было мстить, он просто хотел избавить своего друга от мучений. Впрочем, для отца его мотивы вовсе не были тайной, но они оба доиграли этот спектакль до конца. Минут через десять на площади остались только Годвин, Сабин и Гор, жители посёлка быстро расползлись по своим норам обсуждать увиденное.
– Спасибо, Саб,– с чувством произнёс Годвин,– не ожидал от тебя милосердия.
– Идём на обрыв,– в голосе Сабин напрочь отсутствовали какие-либо интонации, словно говорил автомат. – Гор, ты один доберёшься до дома?
– Я тебя не оставлю,– упрямо заявил младшенький,– я пойду с вами.
– Да ты еле на ногах держишься,– Сабин невесело усмехнулся,– я тебя не дотащу, уж извини.
– А ты развяжи руки Годвину,– предложил Гор,– вдвоём вы справитесь.
Сабин с сомнением посмотрел на бывшего друга, но всё же последовал совету младшего брата. Обнявшись, словно старые друзья, странная троица направилась к месту казни одного из них.
Обрыв располагался примерно в полутора километрах от посёлка. Ровное каменистое плато заканчивалось в этом месте плоским гладким камнем, нависавшим над ущельем, по дну которого бежала бурная горная река. У реки была одна странная особенность, в середине дня она становилась полноводной, заполняя ущелье от стенки до стенки, но ближе к вечеру начинала мелеть и в полночь практически пересыхала, обнажая острые клыки скал. И так каждый день в любое время года, даже зимой. В посёлке пользовались этой странностью прихотливого водного потока, чтобы хоронить умерших. Тела сбрасывали вниз с обрыва ранним утром, и в полдень полноводный поток уносил их вниз по течению в страну предков. Изредка так казнили преступивших закон. Поутру смертника сбрасывали на острые скалы, а в полдень от трупа не оставалось и следа. Высота обрыва была метров сто, так что шансов выжить не было никаких.
Сегодня похоронную речку ждала привычная работа по утилизации мёртвого тела. Нет, Сабин не собирался столкнуть своего друга живым в пропасть, и кинжал, выданный на прощанье Создателем, ясно говорил о том, как именно должен умереть убийца. Вот только палач был не в восторге от предстоящей ему работы. Да что там, не в восторге, у Сабина руки тряслись и темнело в глазах при одной только мысли о том, что он должен будет сделать. Парень никогда раньше не убивал никого, крупнее комара, и начинать карьеру палача с убийства друга представлялось ему просто немыслимым. Но он сам вызвался, и теперь поздно было отступать.
Они сидели на краю обрыва, отдыхая после того, как тащили Гора буквально на руках. Своих сил у мальчишки хватило метров на сто, не больше.
– Сабин, давай его отпустим,– попросил Гор,– не нужно его убивать. Притащим Годвину еды и тёплой одежды, и пусть уходит. А отцу скажем, что он мёртв.
Сабин уже хорошо знал характер своего брата, и поэтому подобное предложение его ничуть не удивило, он только горько усмехнулся и покачал головой. Зато Годвин уставился на маленького пацифиста, как на чудо заморское.
– Я же пытался убить тебя, парень,– ошарашенно произнёс он,– почему ты хочешь меня спасти? Сколько времени ты там промучился в кандалах?
– Понятия не имею,– беспечно отозвался Гор,– продержался, сколько смог. Годвин, я не держу на тебя зла и не желаю твоей смерти, правда. А ещё я не хочу, чтобы мой брат стал убийцей, тем более своего друга и наставника.
При этих словах Сабин вздрогнул и отвернулся к пропасти, чтобы не выдать, как его передёрнуло от страха.
– Да ты просто ангел,– улыбнулся Годвин,– мне очень жаль, что я пытался тебя убить, малыш, и вовсе не потому, что мне за это придётся заплатить своей жизнью, поверь. Я ошибся, рядом с Сабином ты как раз на своём месте. Не оставляй своего братишку, ангелочек, ты ему очень нужен.
– Тогда уходи,– попросил Гор,– Сабин, ну что ты молчишь?
Старшенький поднялся на ноги и угрюмо посмотрел на небо.
– Не получится,– произнёс он безучастно,– отсюда не сбежишь, особенно зимой. Здесь кругом дикие земли, и никакого жилья на много дней пути.
– Согласен,– подтвердил Годвин,– побег – это верная смерть, только медленная и мучительная. Предпочитаю нож в сердце.
Он тоже поднялся, и теперь двое мужчин стояли на краю обрыва и смотрели друг другу в глаза. Годвин сделал шаг вперёд и обнял друга.
– Не тяни,– попросил он и, отступив на шаг, распахнул куртку на груди.
Сабин судорожно вздохнул и вытащил из-за пояса отцовский белый стилет, пытаясь удержать дрожь в руках. Но это ему не удалось, тонкое лезвие ходило ходуном, разбрасывая кругом весёлые солнечные зайчики. Годвин презрительно посмотрел на эту жалкую картину и усмехнулся.
– Разве этой иголкой можно кого-то убить? – презрительно бросил он и достал из-за голенища свой охотничий нож. – Держи, потом измажешь стилет моей кровью и предъявишь отцу как доказательство.
Сабин кивнул, убрал белую иглу обратно за пояс и неуверенно протянул руку за ножом.
– Ладно уж, не будем делать из твоего брата убийцу, малыш,– улыбнулся Годвин и приставил нож к своей груди. – Береги своего ангела, друг.
Сабин на секунду зажмурился, а когда снова открыл глаза, тело Годвина уже падало в снег. Первым очнулся Гор, он подполз к мёртвому парню и горько заплакал, уткнувшись в его плечо. Сабин уселся рядом в снег и обнял брата. С тех пор он начал называть Гора Ангелом. Прозвище быстро прижилось, наверное, потому, что действительно очень подходило парнишке. Гор так и не принял жестоких законов, по которым жило племя его отца, он был словно бы не от мира сего. Нет, парень не проявлял агрессии, скорее, наоборот, был добродушным и покладистым, но только до тех пор, пока дело не касалось его неписанных правил. Тогда он стоял насмерть, причём буквально.
К сожалению, в кодекс поведения Ангела никак не вписывалось беспрекословное подчинение Создателю, и это очень быстро поставило его жизнь на грань смертельного риска. Предводитель рода просто не мог позволить кому бы то ни было нарушать его волю, даже сыну. Нет, Гор вовсе не пытался противопоставлять себя отцу, и если приказы Создателя представлялись ему правильными, выполнял их с радостью и рвением, но если что-то казалось ему несправедливым, то заставить Ангела подчиниться не мог никто. Рано или поздно это должно было закончиться трагедией. Оба, отец и сын, это понимали.