Глава 18
Утро было ненастное, сильный порывистый ветер сшибал клочья пены с громадных чёрно-синих волн и пригибал гибкие стебли травы к самой земле, небо заволокло свинцовыми тучами, но дождя не было, только солёные брызги взлетали фонтаном почти до края обрыва, когда очередная волна разбивалась о прибрежные скалы. Антон не специально устроил штормовую погодку на следующий день после похорон Алисы, но это буйство стихии удивительно подходило под его настроение. Он пришёл на обрыв, как обычно, задолго до рассвета, чтобы посидеть в одиночестве. Не то чтобы он сторонился людей, просто они отвлекали его от главного, от воспоминаний.
Он уже не чувствовал прежней щемящей боли, не тонул в омуте чёрной тоски, его мысли были светлыми и лёгкими, как дым погребального костра. Антон твёрдо знал, что его мысли о любимой не должны ложиться тяжким бременем на её душу, напротив, они должны поддержать её в том мире, который мы называем посмертием, стать надёжным проводником, который приведёт её обратно к нему в новом воплощении. Он очень старался не поддаваться своему горю, и привычка быть в состоянии осознанности каждый миг, даже во сне, стала для Творца серьёзным подспорьем в это непростое время.
Однако спокойно погрустить в одиночестве ему не дали, Вертер с утра пораньше устроил свой регулярный заплыв, несмотря на шторм. Фигура бесстрашного пловца то и дело мелькала среди волн, постепенно удаляясь от берега. Антон уже давно привык к рискованным увлечениям друга и больше не волновался за его жизнь, он просто сидел и расслабленно наблюдал, как голова Вертера взлетает над пенными гребешками, а потом исчезает между гигантскими валами.
– Он всегда такой неугомонный? – раздался удивлённый голос брата у него за спиной.
Сабин подошёл совсем неслышно и бесцеремонно пристроился рядом с Антоном, укрыв его полой своего плаща. Только в этот момент беспечный Творец сообразил, что явился в мир Дачи в одной сорочке и давно уже дрожит от холода. Он с благодарностью прижался к тёплому боку брата, и ему стало так уютно, как было только очень давно, в детстве. Тогда они частенько удирали куда-нибудь на берег реки или в горы и вот так же сидели вдвоём, укрывшись тёплым меховым одеялом. Им даже не нужны были разговоры, можно было просто молчать и слушать шум водного потока, ревущего глубоко в ущелье, или завывание ветра в скалах. Однако на этот раз игры́ в молчанку не получилось, Сабина тянуло поговорить.
– Я бы не удивился, если б выяснилось, что Вертер в прежних воплощениях был венном,– задумчиво проговорил брат,– внешне очень похож, только глаза карие.
– Да он и в этом воплощении ведёт себя как типичный представитель твоей расы,– усмехнулся Антон,– даже хуже, чем ты, братишка. Для нашего вояки препятствий вообще не существует, он их попросту не замечает, да вдобавок ты своей школой выживания под корень срезал его инстинкт самосохранения. Теперь главная опасность для Вертера – это он сам.
Сабин промолчал, воспоминания о том времени, когда он пытался выковать из этого парня оружие против своего брата, были настолько болезненны, что самому хотелось сигануть со скалы вниз головой на острые камни. Но он очень хорошо понимал, что заслужил эту боль, и не жаловался. Состояние собственной психики после всех издевательств отца он объективно оценил на троечку с минусом и принял эту оценку к сведению, как принимает свою неспособность видеть слепой. Состояние брата сейчас заботило Сабина гораздо больше раздрая в собственной душе, Гор был слишком спокоен после смерти своей любимой, и Сабин догадывался почему.
– Ты ведь теперь тоже уйдёшь, Ангел,– он не спрашивал, это была просто констатация факта.
Много лет назад произнесённая Анарой клятва связала их с Гором жизни и смерти в кармический узел. Теперь, после смерти любимой брату оставалось жить максимум два-три дня. Пятьсот лет Сабин наблюдал, как они умирали и снова рождались вместе, и не видел причин ожидать иного развития событий. То, что Гор был Создателем и жил в сотворённым им совершенно безопасном мире, ничего не меняло. Сабин был уверен, что Игра как-нибудь извернётся и всё-таки убьёт брата.
– Я тоже не останусь,– мрачно заявил он с таким видом, словно обречённый брат с ним спорил,– мне без тебя не выжить.
Сабин ожидал отповеди или нравоучения, но Творец только рассмеялся.
– Всё-таки объективный возраст не сбросишь со счетов,– ехидно прокомментировал он горячность вновь обретённого родственника. – Ох уж эта молодость, так и тянет либо на подвиги, либо на глупости. Кто тебе сказал, что я собираюсь умереть?
– Кармическую связь не разорвать,– уверенно отрезал Сабин.
Антон перестал смеяться и обнял брата, он отлично понимал тревогу и отчаяние сбитого с толку парнишки, который только что обрёл себя, но пока был не в состоянии решить, что же ему теперь с этим приобретением делать. Слишком уж тяжкий груз свалился на его плечи, бедняге явно требовалась братская поддержка, в одиночку у него, похоже, действительно не было шансов выкарабкаться. Как минимум следовало развеять его опасения за жизнь брата.
– Этот ритуал нужен только для того, чтобы привязать веннскую женщину к определённому мужчине,– начал вещать Антон,– вы ж без своих женщин никуда. Нам с Алисой эта связь, в сущности, была не нужна, мы и так не мыслили жизни друг без друга. И всё же она нам очень помогла. Если б не этот кармический узел, ты бы давно со мной разделался, да, братишка? – Сабин подавленно молчал. То, что говорил Гор, было чистой правдой, если б этой связи не было, он бы однозначно разлучил брата с Анарой. – А теперь кармический узел развязался за ненадобностью,– спокойно продолжал Антон,– мы и без него всегда будем вместе, какая-то глупая смерть нас не разлучит, я просто дождусь мою девочку и, когда она подрастёт, верну ей память. Мне, конечно, одиноко без неё и тоскливо, особенно по утрам, но я уже большой мальчик, справлюсь.
– Ты так уверен,– Сабин покачал головой,– с чего бы это?
– Это отец вмешался,– усмехнулся Антон,– сделал нам царский подарок ненароком. Мы с Алисой должны были погибнуть на плато Путорана, она – разбиться на вертолёте, а я – загнуться в местной больнице от пневмонии. Но он нас спас, обоих, и кармический узел развязался. Так что ты зря помешал своему командору меня пристрелить, Алиса тогда осталась бы с тобой.
В наступившей тишине грохот обрушившейся на берег волны оглушил братьев, словно это взорвалась граната. Оба, как наяву, увидели тот далёкий день, когда только чудесное вмешательство основателя ордена Охотников спасло Антона от неминуемой смерти.
– Видимо, мне просто повезло, что я этого не знал,– вздохнул Сабин,– иначе навсегда потерял бы моего Ангела. Ты больше не оставляй меня, ладно?
– Ладно, но при одном условии,– с притворной строгостью заявил брат,– ты будешь называть меня Антоном, как все. Договорились? Каждый раз, когда меня зовут Гором или Аннагорном, случается что-нибудь трагическое, хуже чёрной кошки, ей богу.
– А можно, я буду называть тебя Ангелом, как раньше? – улыбнулся Сабин.
– Только не части́,– Антон снова рассмеялся,– ещё не хватало, чтобы вся наша компания подхватила это прозвище, гном меня тогда совсем изведёт.
Сабин недоверчиво посмотрел на брата, взаимоотношения Создателя со своими творениями приводили его в полное недоумение. То, что гном мог запросто насмехаться над своим, можно сказать, отцом, просто не укладывалось в голове. В его мире Создателя почитали как бога даже те Игроки, которые не были его проявленным сознанием. При всём своём упрямстве и своеволии сам Гор тоже относился к отцу с глубоким почтением, да, мог ослушаться, но чтобы подсмеиваться и вышучивать – это было абсолютно за гранью. А тут какой-то полу-виртуальный гном. Уму непостижимо.
Из-за кромки обрыва показалась довольная физиономия Вертера, и через секунду голый пловец ловко вскарабкался на наблюдательную площадку, оккупированную братьями. Вертер быстро натянул на себя одежду и, не спрашивая разрешения, пристроился рядом с другом, оттянув на себя полу плаща.
– Ух, холодный какой,– недовольно пробурчал Антон.
Вертер проигнорировал его недовольство и только поплотнее прижался к его тёплому боку.
– Трое индейцев под одним одеялом не замёрзнут никогда,– весело заметил он.
– Вообще-то, в поговорке речь идёт о двух индейцах,– съязвил Сабин, явно намекая, что третий лишний.
– Чем больше индейцев, тем теплее,– невозмутимо отшил его Вертер.
– Да, Гор, то есть Антон, насчёт своего друга ты прав на все сто,– Сабин досадливо поморщился,– он ведёт себя как типичный венн.
– Это как ты, синеглазый, что ли? – огрызнулся типичный венн.
– Слушай, Вер,– Антон поспешил остановить надвигающуюся ссору,– мы тут с Сабином прикидывали, что ты мог быть венном в одном из своих прежних воплощений. Помнишь, ты мне рассказывал, что когда-то жил в таком же северном посёлке, как тот, что мы обследовали на плато.
– Нет, к синеглазым я никогда не относился,– Вертер бросил презрительный взгляд на Сабина,– в том воплощении я был полукровкой, моя мать была из веннов. Но у них к женщинам отношение как к собственности, никаких прав. Так что я тогда был простым охотником.
– А что ещё ты помнишь о том воплощении? – полюбопытствовал Сабин.
– Да ничего особенного,– Вертер пожал плечами,– обыкновенная дикость и варварство, даже вспоминать не хочется. То воплощение вообще было очень коротким, меня там убили совсем молодым.
– На охоте? – снова спросил Сабин.
Вертер не сразу ответил, он тихо выругался себе под нос и зло глянул на приставалу.
– Нет, казнили,– нехотя пробурчал он,– за дело, между прочим. Ну чего ты пристал, Санни. Тоха, урезонь своего не в меру любопытного братца.
– Давай, колись,– теперь уже и Антон подключился к допросу полукровки венна.
– Я пытался убить одного мальчишку,– со вздохом признался Вертер,– приёмного сына вождя. Но бог миловал, пацан выжил, а я за это заплатил жизнью. Понятно? Гордиться нечем. Говорю же, дикость и варварство.
Братья удивлённо переглянулись и, как по команде, повернулись к Вертеру.
– Годвин,– выдохнули они одновременно.
– Какого чёрта,– Вертер подозрительно уставился на своих не в меру осведомлённых собеседников,– вам-то откуда известно, как меня тогда звали?
Вместо ответа братья весело рассмеялись. Вертеру стало обидно, он насупился и уже было собрался вылезти из укрытия, но его остановил голос Антона.
– Надо же, в каком маленьком мире мы живём,– меланхолично заметил он. – Вер, ты не обижайся, просто я и есть тот мальчишка, у которого ты когда-то выбил из-под ног чурбачок в доме наказаний. А сделал ты это потому, что я занял твоё место рядом с Сабином, твоим лучшим другом.
– Не может быть! – Вертер едва не задохнулся. – Такого просто не бывает,– он немного помолчал, а потом с его губ сорвался стон, похожий на рычание. – И как же я сам не догадался? Ведь точно, братцев же звали Сабин и Гор. Как я мог такое забыть?
– Может быть, ты просто постарался забыть свой позор,– с невинным видом подсказал Сабин.
Вертер зыркнул на него недобрым взглядом, но промолчал.
– Выходит, ты меня уже трижды пытался прикончить, дружище,– натянуто рассмеялся Антон в тщетной попытке разрядить накалившуюся обстановку. – Смотри, как бы это не вошло у тебя в привычку. Кстати, с твоей лёгкой руки меня потом весь посёлок стал называть Ангелом.
– Вот это я понимаю, кармическая связь,– присвистнул Сабин. – Да, Вер, я, наверное, должен тебя поблагодарить, что ты тогда избавил меня от участи убийцы. Видимо, ты, как самоубийца, потом долго не воплощался.
Напоминание про самоубийство заставило Вертера вздрогнуть, его взгляд сделался растерянным.
– А ведь ты прав, Санни,– удивлённо проговорил он,– я не помню ни одного полноценного воплощения между тем, что было в веннском посёлке, и тем, в котором я стал Охотником. Получается, во всех трёх своих воплощениях я пытался убить Тоху. Кошмар какой-то.
– Ага, а потом совершал самоубийство,– злорадно добавил Сабин,– кроме нынешнего, ясное дело, но тебе, возможно, ещё представится такой случай.
– Хочешь сказать, что в этом воплощении я также кончу? – Вертер угрожающе повысил голос.
– Во всяком случае на жизнь моего брата ты уже покушался,– безапелляционно заявил Сабин.
– Не без твоей помощи, Учитель,– брезгливо процедил Вертер сквозь зубы.
Слово «Учитель» в его устах прозвучало как грязное ругательство. Сабин с усилием втянул воздух побелевшими губами, но промолчал.
– Так, закончили этот экскурс в историю,– распорядился Антон. – Что вы цапаетесь, как бойцовые петушки? А ты, Вер, перестань дёргаться, всё не так уж плохо. Я вполне допускаю, что самоубийство является твоей расплатой за попытки меня убить, Игра действительно пропускает тебя через один и тот же сценарий, чтобы ты усвоил урок. И ты, судя по всему, его усвоил, в этом воплощении ты ведь сам, по доброй воле отказался меня убивать, так что самоубийство тебе не грозит. Расслабься.
– Прости, Тоха,– Вертер, как бычок, ткнулся лбом в плечо друга,– сам не понимаю, что на меня нашло.
– А всё-таки удивительно, что жизнь опять свела нас всех вместе,– как ни в чём не бывало заметил Сабин.
– Будь моя воля, я бы легко ещё пару жизней с тобой не встречался,– снова огрызнулся Вертер, тут же забыв про своё раскаяние.
– Вертер, я отлично понимаю твои чувства,– голос Сабина сделался масляным,– если хочешь, можешь меня убить, я даже сопротивляться не буду.
– Иди ты! – Вертер в сердцах выругался и отвернулся. – Поверить не могу, что мы когда-то были лучшими друзьями.
– Это просто цирк какой-то,– Антон наконец не выдержал этой перебранки через его голову,– выпустите меня, надоело слушать вашу грызню.
Он попытался выбраться из-под плаща, но Вертер его удержал.
– Постой, Тоха,– в его голосе всё ещё слышался вызов,– теперь у меня к тебе есть вопрос. Вот скажи, почему ты совсем не сопротивлялся?
– Это ты о чём сейчас? – уточнил Антон.
– Я понимаю, что пять лет назад ты не мог нас защитить,– пояснил Вертер,– и тебе пришлось пойти на условия своего папаши. Но потом ты ведь пять лет сидел в его мире, учился веннским премудростям. Неужели нельзя было его как-то обезвредить?
– Согласен,– проявил солидарность Сабин,– у тебя же был мой червь, ты вполне мог взять под контроль сознание отца, у вас же сейчас силы практически равны. А возможно, что ты и посильнее будешь, не уверен, что он смог бы удержать защитный купол над всем посёлком, да ещё когда на него сверху грохнулось целое озеро.
– Эх, непросто мне, человеку, в компании двух недоделанных веннов,– рассмеялся Антон,– так и тянет вас подраться. А если серьёзно, я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму руку на своего отца и Создателя. Мне такая карма ни к чему.
– А у него, между прочим, рука не дрогнула в очередной раз тебя приговорить,– горько заметил Сабин.
– Это его решение,– отрезал брат,– я за него не в ответе. Кстати, насчёт его сил ты, братишка, заблуждаешься, сознание отца уже частично находится в пятимерной Реальности, и достать его нашими трёхмерными методами не получится. Очень скоро он покинет наш мир навсегда, ему предстоит развоплотиться, слиться с сознанием нашего Создателя. И не только ему, а всей вашей расе, что ныне обитает в пятимерной Реальности. Понимаешь теперь, какую миссию ты обломал?
– Поверишь,– хмыкнул Сабин,– не жалею ни секунды.
– Я не очень разобрался, о какой миссии вы тут говорите,– встрял Вертер,– да мне и не особо интересно. Я вот другого не понял, Тоха, почему ты назвал своего отца Создателем? Он же вроде тебя усыновил.
– Потому что мы с Сабином являемся его творениями,– пояснил Антон,– он нас создал, Сабина малышом, а меня вообще сразу подростком. Усыновление – это была лишь легенда, чтобы объяснить появление в посёлке двенадцатилетнего мальчика.
– Ого, как у вас всё не в простоте,– присвистнул Вертер,– а я уж было подумал, что мы были сводными братьями по матери.
– Мы нет,– покачал головой Сабин,– а вот Анаре ты действительно был сводным братом, ведь речь идёт о Коре, правильно? Кстати, ваша мать до сих пор жива и здравствует. Антон, а что с ней станет, когда отец уйдёт?
– Будет как все,– вздохнул брат,– перевоплотится человеком.
– Может, оно и к лучшему,– задумчиво проговорил Сабин.
– Тебе перевоплощение точно пошло на пользу,– усмехнулся Вертер.
Антон перестал слушать, как Сабин с Вертером продолжали вяло переругиваться, он поймал себя на мысли, что было бы совсем неплохо, если б брат оказался прав насчёт неразрывности их кармической связи с Алисой. Тогда через день, два от силы, он уйдёт вслед за любимой из-за какой-нибудь нелепой случайности, а может быть, отец придумает очередной план по спасению расы веннов. В какой-то момент Антон понял, что думает о возможной скорой смерти не только без страха, но даже со своего рода вожделением. Ему было плохо без Алисы, и промежуток жизни до её возвращения представлялся бесконечной чередой тусклых никчёмных дней. Это было как минимум безответственно, слишком много народу зависело сейчас от него. В первую очередь Лика, да и Сабин тоже, а ещё Волк и гном. Только за Вертера с Даней можно было не переживать, и на том спасибо.
Существовала и ещё одна проблема: со смертью Творца созданные им миры начнут разрушаться. Придётся кому-то из Высших Творцов брать под своё управление мир Убежища, где располагалась Школа, а Дача и ангельский мир точно погибнут. В общем, свободным себя Антон не чувствовал от слова совсем. И стоило тогда стараться, развивать своё сознание, чтобы повесить на свою шею это ярмо ответственности за чужие жизни? А может быть, это и справедливо. Чем больше твои возможности, тем большую ответственность ты на себя берёшь, да и чужими эти жизни назвать было никак нельзя.
С этой оптимистичной мыслью Антон вылез из укрытия и отправился завтракать, парочка ворчунов послушно поплелась за ним. Увы, обильная и вкусная еда не смягчила нрав спорщиков, их подколки, поначалу довольно невинные, постепенно начали перерастать в открытую ссору, причём это именно Сабин провоцировал Вертера на проявление агрессии. С этой ситуацией нужно было разобраться и чем раньше, тем лучше.
***
Они встретились в маленьком кафе, затерянном в переулках Замоскворечья. Кафе было самое обычное, вовсе не закрытое заведение для избранных, и ассортимент был самый что ни на есть стандартный. Заказав кофе, Вертер оглядел небольшой уютный зал и к своему удивлению не обнаружил вездесущей охраны своей высокопоставленной собеседницы. Кстати, сама собеседница опять разительно изменилась, на этот раз она была вся в белом, что, в общем-то, вполне соответствовало представлениям индусов о трауре, однако на траурное одеяние её прикид никак не тянул. Узенькие короткие, до щиколоток джинсы, полупрозрачная вязаная туника с глубоким вырезом, три ряда жемчужных бус на шее и простые кеды на ногах. Этот оксюморон довершал короткий ёжик белых как снег волос. По сравнению с тем, как она выглядела в прошлый раз, сразу после смерти сына, нынешняя легкомысленная особа тянула разве что на собственную дочку. Да и настроение у дамочки было совсем не траурное.
– Конечно, я помогу Амрите спрятаться,– легко согласилась она,– у меня как раз есть небольшой домик в Керале прямо на побережье, о нём никто из моих близких не знает,-женщина в один глоток осушила стакан сока и всплеснула своими тонкими руками, при этом её запястья обнажились, демонстрируя окружающим с десяток серебряных браслетов разных калибров, отделанных жемчугом и лунным камнем. – Бедная девочка,– в голосе странной дамочки зазвучало неподдельное сочувствие,– она так похожа на моего брата, такая же смелая и преданная. Я ни за что не отдам её этим фанатикам.
Вертер поблагодарил свою собеседницу за участие в судьбе спасённой девушки и собрался было распрощаться, но взгляд Амритиной свекрови буквально пригвоздил его к стулу. Она явно не затем его разыскивала, чтобы просто предложить свою помощь. Чёрные, подведённые тушью глаза горели любопытством и надеждой. Спасатель вздохнул и приготовился слушать.
– Я видела, что сделал Ваш напарник,– произнесла она заговорщицким тоном, понизив громкость голоса почти до шёпота,– никто ничего не понял, только я, потому что когда-то давно вот так же и меня спасли прямо с костра. Мой брат спас, он тоже был магом. – Такого любопытного продолжения разговора Вертер никак не ожидал, он не стал комментировать слова своей постоянной клиентки, сделав логичный вывод, что это ещё не конец откровениям. – Не подумайте, что я сумасшедшая,– дама в белом просительно заглянула в глаза своему собеседнику,– мне кажется, что вы мне поверите, должны поверить. – Вертер ободряюще улыбнулся и кивнул, поощряя её продолжать. – Дело в том, что я не из этого мира,– выпалила она на одном дыхании и замолкла.
Пауза тянулась довольно долго. Женщина впилась глазами в Вертера, словно хотела заглянуть ему в душу.
– Вы не удивлены,– наконец резюмировала она свои наблюдения,– значит, Вы знаете о существовании других миров.
– Знаю,– подтвердил Вертер,– и даже побывал в нескольких. Как же Вас занесло сюда?
– Это долгая история,– вдруг засмущалась путешественница по альтернативным Реальностям.
– У меня полно времени,– спасатель демонстративно откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что готов слушать хоть до утра.
– В этот мир меня перенёс брат,– начала она свой рассказ,– он был воином и магом. Брат мог мгновенно переноситься в нужное место и ещё много чего умел, например, поставить энергетический щит, как сделал Ваш напарник.
– Вы говорите о брате в прошедшем времени,– проницательно заметил Вертер. – Его больше нет?
– Мой брат погиб почти двадцать лет назад,– в её глазах холодным огнём полыхнула боль.
– Как странно,– подумал Вертер,– неужели она скорбит по своему брату все двадцать лет? Уму непостижимо, реагирует так, словно он умер вчера.
Однако вслух он ничего не сказал, просто кивнул, подтверждая свою готовность выслушать печальную историю жизни своей собеседницы.
– Он был для меня всем,– тихо проговорила дама в белом, нервно теребя тонкими пальцами жемчужный браслет,– я ведь была младше почти на пятнадцать лет. Когда ему было всего десять, моего брата похитили. Родители везде его искали, но так и не нашли, только через пять лет после похищения они решились завести ещё одного ребёнка. Вот так я и появилась на свет. А когда десять исполнилось уже мне, родители погибли, разбились на машине. Год я провела в приюте, а потом появился брат и забрал меня к себе. Он заменил мне родителей, заботился обо мне, пока я ни выросла, а потом нашёл мне хорошего богатого мужа. Всё было бы замечательно, если бы мой муж внезапно ни скончался от какой-то инфекции.
Женщина замолчала, её лицо сделалось отрешённым, видимо, тяжёлые воспоминания до сих пор бередили ей душу.
– В вашем мире тоже существует ритуал сати,– проницательно заметил Вертер, вспомнив её слова про погребальный костёр.
– Это здесь сати считается пережитком прошлого,– губы женщины превратились в тонкую полоску,– а в моём мире это норма. Меня должны были сжечь живьём, и никто даже не сомневался, что я готова взойти на костёр добровольно. А я элементарно хотела жить, я была ещё так молода. Нет, не подумайте плохого, я любила своего мужа, но, видимо, не настолько, чтобы умереть вместе с ним. Меня спас брат, он вытащил меня прямо из огня и перенёс в этот мир, оставаться в моём мире было небезопасно. А потом он снова нашёл мне мужа и снова из традиционной семьи. Так что, если муж умрёт раньше меня, то мне предстоит сгореть в его погребальном костре, спасти меня будет уже некому.
Она вопросительно и даже как-то требовательно посмотрела на Вертера. Атмосфера предполагала, что тот, как благородный рыцарь, должен сейчас встать на одно колено и поклясться этой престарелой красотке, что готов спасти её хоть из адского пекла. Однако у рыцаря, похоже, были более важные дела, чем протирание пола коленками.
– Что же случилось с Вашим братом? – полюбопытствовал он. – Отчего он умер?
– Я не знаю,– растерянно пролепетала дама в белом.
– Так, может быть, он жив,– Вертер ободряюще улыбнулся,– просто занят или находится в своём родном мире.
– Нет, он погиб, я точно знаю,– покачала головой женщина. – Дело в том, что в нашей семье есть одна волшебная реликвия, это старинное оружие, оно всегда принадлежало нашей семье и само переходило в руки старшего. После смерти родителей им владел брат, когда он погиб, я нашла реликвию в своей спальне.
– Как это,– удивился Вертер,– она сама к Вам прилетела?
– Можете не верить,– слегка обиделась его собеседница,– но так оно и было. Теперь я являюсь хранительницей, после моей смерти реликвия должна была бы перейти к моему сыну,– она замолчала, воспоминания о смерти сына сбили её с мысли.
– И кто же теперь Ваш наследник? – снова влез Вертер с вопросом.
– Как это кто? – вскинулась женщина. – Амрита, конечно. Надеюсь, она окажется достойной хранительницей.
Дама в белом снова замолчала, словно собираясь с силами, чтобы наконец задать тот вопрос, из-за которого она и явилась на эту встречу без охраны и, судя по всему, инкогнито.
– Вы ведь не только из-за Амриты хотели меня видеть,– подбодрил Вертер свою собеседницу,– говорите, не стесняйтесь.
– Ваш напарник сможет вернуть меня домой? – она произнесла эту фразу на одном дыхании.
– Так вот в чём дело,– усмехнулся про себя спасатель,– дамочка тупо собралась сбежать от мужа, неохота ей отправляться вслед за ним на костёр. Теперь понятно, отчего она явилась на встречу без охраны, делиться своими планами с наёмными работниками мужа ей было не с руки. Что ж, бороться за жизнь – это не преступление.
– Технически это не составит труда,– вслух произнёс Вертер,– если, конечно, Дане самому доступ в Ваш мир будет открыт. Главная задача – это определить параметры вашего мира. Но тут, я думаю, мы сможем Вам помочь, для этого у нас имеются кое-какие средства поиска.
Спасатель был уверен, что Ищейка легко отыщет мир этой странной женщины, такой не похожей на жителей нашей базовой Реальности. Но он ошибся, Прохиндей вроде бы принимал данные его клиентки и даже начинал поиск, но на середине процесс прерывался, и на таймере появлялся знак перевёрнутой восьмёрки. Ищейка в упор не видела того мира, откуда явилась странная дама.
***
Этим вечером Антон без приглашения заявился в большой дом ангельского мира, где жили Вертер с Ликой. Странно было уже то, что он пришёл без Сабина, после возвращения из мира отца тот следовал за Антоном, словно хвостик за мышью. Даже когда прошла неделя, а обречённый, казалось бы, брат продолжал жить, Сабин не успокоился и продолжал отслеживать каждый его шаг. Вертеру это навязчивое преследование его друга вскоре стало напоминать тяжёлое помешательство. Он даже предложил Антону разобраться с его братцем по-свойски, но тот отказался, казалось, Творец принимал поведение родственника как должное. И вот наконец свершилось, Сабин отлип от своего брата, а может быть, тот просто применил какую-нибудь технику, чтобы избавиться от преследователя, усыпил его, например.
Так или иначе, Антон в гордом одиночестве легко взлетел по ступенькам веранды, он по-хозяйски развалился в кресле, и в его руке тут же материализовался стакан с яблочным соком. Кувшин с тем же напитком и ещё один пустой стакан уже стояли на столике. Не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что Творец явился к другу не просто так. Вертер послушно уселся в соседнее кресло и налил себе сока, похоже, разговор предстоял долгий. Антон одобрительно улыбнулся, глотнул из своего стакана и без долгих предисловий принялся рассказывать.
Это была история про его брата, про то, как они появились на свет в далёком северном посёлке, как брат учил его, как готов был умереть вместе с ним, когда отец обрёк своего младшего сына на казнь, печальная история о том, как отец подменил память Сабина, и тот из любящего и преданного брата превратился в смертельного врага, а ещё о том, как совсем недавно он сделал это снова, чтобы заставить своего старшего сына убить младшего. Пока Антон говорил, Вертер слушал не перебивая, даже дышал через раз. Наконец рассказ закончился, и на веранде повисла тягостная тишина.
– А он точно ваш отец? – недоверчиво покачал головой Вертер. – Нет, я помню, конечно, как Венн распоряжался жизнями всех жителей посёлка, но чтобы вот так с собственными детьми. Перебор, не находишь?
– Я тебе это рассказал не для того, чтобы пожаловаться,– усмехнулся Антон,– а для того, чтобы ты понимал, что творится сейчас с Сабином. Он пока не определился, сможет ли он вообще жить дальше со своими воспоминаниями. Ему нужно помочь.
– Тоха, я ж не зверь, понимаю, что ему хреново,– согласился друг,– но он же сам постоянно нарывается. Чего ему неймётся?
– Неужели не понятно? – Антон печально посмотрел другу в глаза. – Он бессознательно провоцирует тебя на то, чтобы ты сгоряча его прикончил. Ему сейчас только одного хочется – забыть своё прошлое хоть на время, чтобы новое перевоплощение стёрло его память. Наверное, он даже отцу завидует, что тот вскоре развоплотится навсегда. Вот только, в отличие от отца, слияние с сознанием Создателя Сабину не светит, после смерти он воплотится снова, память вернётся, и тогда ему по новой придётся проходить через этот ад.
– Он, что же, этого не понимает? – удивился Вертер.
– Умом понимает,– вздохнул Антон,– но сил на то, чтобы принять себя таким, как есть, у братишки пока не хватает. Так что его нелепые попытки тебя спровоцировать – это просто малодушие.
– Если честно, мне совсем не просто находиться с ним рядом,– признался Вертер,– так и мерещатся жёлтые драконьи глаза с вертикальными зрачками.
– Знаю, дружище, тебе больше всех от него досталось,– Антон ласково похлопал друга по плечу. – Но ведь ты же сам собирался научиться любви и состраданию. Разве нет? Вот тебе отличный объект для тренировок.
– А нельзя начать с чего-нибудь попроще? – вздохнул Вертер.
Антон только неопределённо хмыкнул и поднялся, чтобы уходить, однако друг поймал его за руку и усадил обратно в кресло.
– Тоха, вот скажи,– он понизил голос до шёпота,– почему она предпочла тебя? – Антон непонимающе уставился на Вертера,– и Волк тоже,– задумчиво добавил тот. – А ведь они меня любят, я это точно знаю.
Только тут Антон сообразил, что друг говорит про Лику, про то, что она выбрала не перевоплощение, а слияние с сознанием своего Создателя.
– Поверь, для меня это такая же загадка,– озадаченно проговорил он. – Может быть, она просто испугалась смерти?
– Шутишь? – фыркнул Вертер. – Подозреваю, что, когда ты создавал своих ангелов, то просто-напросто забыл им приделать эту способность – бояться. За десять лет совместной жизни я так и не обнаружил, чего бы Лика могла испугаться.
– Думаешь, между Создателем и его творением существует какая-то мистическая связь? – Антон снисходительно улыбнулся.
– Но ты ведь тоже не можешь причинить вред своему Создателю,– продолжал настаивать Вертер,– хотя твой отец никогда с тобой особо не церемонился.
– Что-то в этом есть,– согласился Антон,– я подумаю.
– А что выбрали остальные ангелочки? – Вертеру всё-таки не терпелось добраться до сути.
– Ничего,– Создатель грустно улыбнулся,– их уже нет в живых, ни одного, осталась только Лика.
– Вот чёрт,– выругался Вертер,– прости, я не знал. Даже не представляю, каково тебе, дружище, а теперь ещё и Лиса. Эх, ну чего ей вздумалось открывать ставни?
– Ты правда решил, что Алиса стала случайной жертвой? – Антон недоверчиво покачал головой.
– Но там ведь больше никого не было,– удивился Вертер. – Кто же тогда открыл ставни?
Вместо ответа, Антон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Все окна в доме одновременно распахнулись, рамы немного потрепыхались, как будто в причудливом танце, и снова аккуратно встали на место. Меч Вертера, словно хищная птица, выпорхнул из дверей и со всей дури понёсся к своему хозяину остриём вперёд. Секунда, и остриё замерло в каких-то миллиметрах от его сонной артерии, потом меч спокойно развернулся и вернулся обратно в дом.
– Убедительно,– прокомментировал Вертер это показательное выступление, невольно потирая шею,– выходит, Алису убил твой отец. Но зачем?
– Это просто месть,– вздохнул Антон. – Сабин отказался меня убивать, я, вопреки приказу отца, вернул память брату, расе веннов пришёл конец, отец провалил миссию всей своей жизни и теперь должен развоплотиться. Ему просто необходимо было на ком-то отыграться.
– Значит, ты знал, что он убьёт Алису,– у Вертера просто отпала челюсть от удивления,– и всё-таки вернул память Сабину. Тоха, ты уверен, что у тебя с головой всё в порядке?
– Вер, Сабин – мой брат,– Антон посмотрел другу в глаза,– я просто не мог его снова предать. А опасность угрожала всем вам: и тебе, и Лике, и Алисе. Просто я в своей самонадеянности решил, что сумею вас защитить, но ошибся.
– Да, папаша тебя переиграл,– невесело усмехнулся Вертер. – А почему ты сказал «снова»? Разве ты уже предавал Сабина?
– Эх, дружище,– Антон обречённо покачал головой,– я ведь знал, что отец собирается снова подменить память брату, чтобы тот воспылал ко мне лютой ненавистью и захотел отомстить. Да, я дал слово, что позволю Сабину меня убить, но я не клялся, что позволю отцу снова искалечить психику брата, и всё-таки я не вмешался, сам не пойму, почему. Возможно, такое вмешательство представлялось мне чем-то вроде нечестной игры, да и отвык я видеть в Сабине родное существо, он давно уже стал для меня только врагом. Но думаю, что главное было всё-таки не в этом. Отец ведь честно меня предупредил, что кто-то обязательно умрёт: либо я, либо кто-то из вас. Я выбрал вашу безопасность и оставил брата без помощи. Вот только судьбу не обманешь, любой наш выбор имеет свою цену.
– Высшая, мать её, справедливость,– процедил Вертер сквозь зубы.
– Она самая,– горько усмехнулся Создатель.