Глава 16
Молчание, повисшее на веранде после слов Антона, чем-то напоминало кисель, оно было такое же вязкое и мутное. Как ни странно, первым от шока очнулся Волк, он проскользнул под столом прямо к ногам своего хозяина, его передние лапы легли Антону на плечи, и шершавый язык прочертил влажную полоску по щеке Творца.
– Спасибо, серый,– с чувством поблагодарил Антон, вытирая лицо салфеткой. Он уселся за стол и обвёл окружающих долгим изучающим взглядом. – Давайте немного отложим траурные мероприятия,– Создатель саркастически усмехнулся,– для этого ещё будет время.
– Знаешь, Тоха, а ведь я почти поверил, что твой братец стал другим человеком,– Вертер обиженно насупил брови,– лихо он меня провёл.
– Не знаю, что уж он там тебе наговорил,– покачал головой Антон,– но в одном я совершенно уверен: мой брат не притворялся.
– Ладно, проехали,– махнул рукой вояка,– один раз с ним управились, сделаем это снова, если понадобится.
– А как там Дэл? – тревожно спросила Алиса. – Он не пострадал? Ты ведь поэтому отправился в Тингри?
– Да, милая, поэтому,– подтвердил Творец,– ангелочку слегка перепало, но сейчас он в порядке, о нём можно не беспокоиться. Давайте переключимся с этой тяжёлой темы на что-нибудь более весёлое,– в голосе Антона позвучали просительные нотки.
Сидящие за столом переглянулись, им было непросто отвлечься от столь животрепещущего вопроса, как внезапное превращение доброго, весёлого парня в кошмарного монстра. Макс и Марика провели в его обществе всё лето, и им даже в голову не пришло опасаться своего попутчика. Естественно, что им не терпелось узнать побольше о судьбе человека, который готов был ради них пожертвовать своей жизнью. Но слова хозяина однозначно говорили о том, что обсуждать своего брата он не намерен. Напряжённую обстановку разрядил Антоша.
– Лексеич, так ты, стал быть, теперь заделался крутым веннским магом,– гном ехидно ухмыльнулся. – Может, покажешь чего народу? Нам ить любопытно, на что же наш хозяин променял наше обчество на цельных пять годков.
– Знаешь, гном,– Антон состроил страшную гримасу,– веннская магия – это совсем не то, о чём тебе хотелось бы узнать на собственной шкурке, поверь мне. Она полностью построена на насилии над сознанием, так как создавалась в те времена, когда закон свободы воли ещё не действовал в Игре в Реальность. Не думаю, что я когда-нибудь стану её применять.
– Так пошто́ тогда учился? – возмутился Антоша. – Мы тут с Волком вдвоём на луну выли, скучали, стал быть, а ты там никчёмными науками баловался.
– Лишних знаний не бывает,– пожал плечами Создатель,– так что, если есть какие вопросы, задавайте. У меня теперь на всё ответ найдётся.
– Можно мне,– Даня поднял руку, как первоклашка. – В чём разница между Творцом и Создателем? Я имею ввиду не формальные различия,– пояснил он,– скорее, так: чем творение отличается от создания? Чем таким принципиальным мы с тобой различаемся, дядя Антон?
Создатель на секунду задумался, а потом с удивлением посмотрел на своего младшего коллегу.
– Ты задал очень интересный вопрос, малыш,– задумчиво проговорил он. – И знаешь, что я тебе скажу? Творение от создания ничем принципиально не отличается, это один и тот же процесс.
– Это что же получается, Создатель,– снова возмутился гном,– тебе, что ли, без разницы, что табуретку сварганить, что вон эдакую красавицу,– Антоша ткнул пухлым пальчиком в скромно молчавшую Лику.
При этих словах Марика побледнела и опустила глаза, а её брат, напротив, уставился на возлюбленную Вертера, как на чудо заморское.
– Ух, ты! Значит, ты из ангелов, Лика? – воскликнул он. – Но ведь ты совсем как обыкновенный человек, ни за что бы не распознал в тебе иное существо.
– Так ты и в Дэлвиге, небось, ангела не распознал,– хмыкнул Вертер. – Это я про Таши, Сабинова дружка, если ты не понял.
– Мы вовсе не иные существа,– обиделась Лика,– мы люди, только с дополнительными способностями.
– Эх, девонька,– вздохнул гном,– это тебе только кажется, что ты такая же, как остальные человеки, разве что летаешь. Среди людей вы, ангелочки, что ромашки среди репьёв. Создатель в вас душу свою вложил.
– Ну хватит, Антоша,– одёрнул гнома Создатель,– ты совсем засмущал Лику. Душа, ромашки. Лучше съешь ещё ватрушку, а то тебя что-то на лирику потянуло.
– Так почему же нет разницы между творением и созданием,– Даня настойчиво вернул разговор к интересующей его теме.
Антон благодарно кивнул и приступил к объяснению.
– Сознание – это ткань нашего мироздания,– начал он,– можно сказать, что существует только сознание и ничего, кроме сознания, не существует. Всё, что проявлено, есть не что иное, как сознание. Оно может проявляться в разных формах, но от этого не меняет своей природы. Проявленные формы различаются только одним – степенью осознанности. С этой точки зрения Антоша и ватрушка, которую он держит в руке – это явления одной природы, только гном осознаёт, что он представляет собой нахального недомерка в красном колпачке, а ватрушка вряд ли даже понимает, что вообще существует.
Гном с опаской посмотрел на ватрушку и осторожно положил её на краешек своей тарелки. Всеобщий гомерический хохот заглушил его обиженное ворчание.
– Но ведь и Творец может создать в своём мире живых существ, даже людей,– возразил Даня, вытирая слёзы, выступившие на его глазах от смеха,– но от этого он ведь не станет Создателем.
– Не станет,– подтвердил Антон,– это потому, что такими живыми существами в мире Творца управляет не их собственный ум, а ум Творца. У этих существ не хватает осознанности для того, чтобы в их сознании зародилось намерение познать себя. А без этого намерения сознание не сможет сотворить себе инструмент познания, который мы называем умом. Только ум в состоянии создать иллюзию разделённости Творца и творения.
– Иллюзию? – Макс удивлённо поднял бровь.
– Да, дружок,– улыбнулся Антон,– на самом деле сознание едино.
– Сознание Создателя? – уточнил Даня.
– Просто сознание,– Антон окинул взглядом притихшую аудиторию,– оно может проявляться в форме сознания Создателя, а может и в форме сознания ватрушки. В отличие от Создателя и прочих осознанных существ, у ватрушки нет своей воли. Вот смотрите, эта ватрушка является частью мира Дачи, моего мира, а значит, только я решаю, какой она будет. Захочу и сделаю её твёрдой, как камень.
Он взял с Антошиной тарелки ватрушку и демонстративно постучал ею по столу, раздался гулкий звук. Улыбнувшись, Антон протянул ватрушку гному. Тот осторожно попробовал её на зуб и удовлетворённо откусил кусочек.
– А захочу и сделаю ватрушку хрупкой, словно стекло,– продолжал Творец.
Гном вздрогнул, и ватрушка рассыпалась в его руках на мелкие осколки. Антоша обиженно шмыгнул носом. Осколки быстро притянулись друг к другу, и вскоре в руках гнома была та же надкусанная ватрушка. На всякий случай он отложил её в сторону и потянулся за новой.
– Видите, как просто,– Антон весело рассмеялся. – А вот с гномом так не выйдет, потому что у него есть ум, а значит, свобода воли.
– Хочешь сказать, что сделать бифштекс из гнома у тебя кишка тонка? – с показной серьёзностью осведомился Вертер.
Антоша весь сжался, его глазки испуганно забегали.
– Боюсь, он не согласится,– Антон вопросительно глянул на любителя ватрушек.
Тот замотал головой с такой силой, что у присутствующих возникло опасение за сохранность его шеи.
– Прекратите эти издевательства,– возмутилась Алиса. – Антоша, не обращай на них внимания. Как дети, ей богу.
– Ну не всё же только ему над Вертером прикалываться,– миролюбиво заметил Антон.
– Выходит, ум – это главная движущая сила прогресса,– Вертер подвёл итог дискуссии. – Пока у тебя ума нет, ты – ватрушка, а как только появился, то ты уже…
– Гном,– подсказал Даня и показал Антоше язык.
Все опять расхохотались, только несчастный объект насмешек не участвовал во всеобщем веселье, скорчив злобную гримасу, он демонстративно окунул свою ватрушку в варенье и откусил чуть ли не половину.
– Вообще-то, значение ума не столь однозначно,– Антон успокаивающе похлопал гнома по круглому плечику. – С одной стороны, без ума проявленное сознание не может осознать себя, и процесс самопознания, то есть творчества, становится невозможным. Следовательно, такая «безумная» форма проявленного сознания останется частью сознания Творца. Это его воля будет управлять ватрушками и табуретками. А с другой стороны, ум является ограничителем развития сознания, он создаёт некие границы, за пределы которых сознанию не вырваться.
– А как формируются эти границы? – спросил Даня. – От чего они зависят?
– Сама по себе проявленная форма сознания пластична,– пояснил Антон,– она может трансформироваться, изменяться, принципиальных ограничений для этого нет. Например, наше сознание может менять свою мерность, а вот ум этого не может, он – всего лишь инструмент, и инструмент индивидуальный. Формируя ум, проявленное сознание опирается на два критерия. Первый – это уровень развития осознанности, а второй – условия воплощения, то есть параметры конкретного сегмента Игры. В нашем случае – это трёхмерное пространство, соответственно, ум у людей будет трёхмерным.
– А если сознание перерастёт эти ограничения? – Даня впился взглядом в рассказчика.
– Если инструмент стал негодным, его придётся заменить, не так ли? – усмехнулся Антон.
– Как это, заменить,– вскинулся гном,– каким-таким способом? Чай, не портки́, ум в магазине не купишь.
– Через перевоплощение,– догадался Даня,– правильно?
– Да, сейчас мы для этого используем такой способ, как смерть,– подтвердил Творец. – Смерть уничтожает прежний ум, и сознание формирует новый, который больше соответствует его нынешним потребностям и условиям воплощения.
– А без этого никак нельзя? – Вертер скорчил недовольную мину. – Какой-то слишком радикальный способ.
– Я слышал, что раньше люди умели впадать в состояние, близкое к анабиозу,– подал голос Макс,– и за несколько месяцев полностью обновлялись.
– Боюсь, сейчас эта техника людьми утрачена,– пожал плечами Антон,– но венны, к примеру, это умеют, они проходят трансформацию ума во плоти. Впрочем, это касается только уровня Создателей, возможно, и люди так могут, просто не было прецедентов.
– Выходит, Создатель отличается от Творца только тем, что умеет сотворять объекты с высокой степенью осознанности,– вернулся к началу разговора Даня. – Неужели, это единственное отличие?
Антон молча кивнул и налил себе ещё чаю.
– Но если всё так просто, то почему наши Высшие не становятся Создателями? – продолжал давить юный Творец.
– Это совсем не просто,– возразил его старший коллега,– это похоже на то, как если бы тебе пришлось сделать самостоятельными и независимыми части своего тела. Как бы тебе понравилось, если бы твоя рука вела себя по собственному усмотрению? Это я утрирую, конечно, но суть, полагаю, ты уловил.
– Да уж, мало кто на такое безобразие согласится,– гном тяжко вздохнул. – Это ж как нужно себя не любить, чтобы отпустить свои руки-ноги в свободное плавание.
– Просто нужно очень любить свои творения,– подала голос Марика и тут же смущённо опустила глаза.
– А ведь проказница права,– Антоша покачал головой,– уела старика, значит.
– Тоха, а вот объясни такую штуку,– Вертер задумчиво посмотрел в потолок,– если твои ангелы от тебя не зависят, почему же их сознания должны будут слиться с твоим, если ты, не дай бог, помрёшь?
Вопрос явно застал Антона врасплох, он замер, словно движения причиняли ему невыносимую боль, его невидящий взгляд неподвижно уставился куда-то в пространство.
– Ты прости, если я чего-то не то спросил,– испуганно оборвал сам себя Вертер, видя какое действие произвёл его вопрос.
– Нет, всё в порядке,– Антон судорожно вздохнул и сделал не совсем удачную попытку улыбнуться. – Я и сам много раз думал над этим вопросом. Нет никаких сакраментальных причин для этого явления, это просто алгоритм нашей Игры.
– Лексеич, нешто это наш Создатель удружил тебе такую бяку? – ошарашенно пробормотал гном.
– Понимаете, какое дело,– Антон уже полностью пришёл в себя и обрёл прежний невозмутимый вид,– ум формируется сознанием не сразу, это довольно продолжительный процесс. Как определить, когда этот ум станет достаточно сильным, чтобы обеспечить самостоятельное существование данной проявленной формы сознания? Тут требуется ясный и однозначный критерий. На месте нашего Создателя я бы, наверное, тоже выбрал в качестве такого критерия перевоплощение. Если сознание сумело создать ум для новой жизни, то флаг ему в руки.
– А если не сумело? – встрял Макс.
– То становится частью мира Создателя,– вздохнул Антон,– неосознанной частью, то есть сливается с Его сознанием. Умы ангелов были сформированы для условий ангельского мира, который отделён от остальной Игры. Для нашего Создателя они как бы не существуют отдельно от моего сознания, потому что в базовой Реальности их умы не регистрируются. Пока ангелы не пройдут через перевоплощение и не сформируют ум, подходящий для базовой Реальности, для Создателя они останутся всего лишь частью меня. Если я умру, то…, ну сами понимаете, что случится.
– Выходит, если я не хочу раствориться в твоём сознании, отец,– деловито осведомилась Лика,– то мне нужно будет умереть раньше тебя?
Антон внимательно посмотрел на ангелочка. Нет, не похоже, чтобы она что-то подозревала, это было просто любопытство, не более. Творцу сделалось тошно, ведь очень скоро ему придётся поставить бедняжку перед этим непростым выбором, так как самому ему оставалось жить буквально считанные часы. Завтра он должен будет явиться к отцу и умереть от руки своего брата. С видимым усилием Антон отвёл взгляд от лица обречённой женщины.
– Такова участь всех моих ангелов,– он очень постарался, чтобы голос его не дрогнул,– творение не может пережить своего Создателя, если оно является частью его мира,– голос Антона не подвёл, Лика беззаботно улыбнулась и прильнула к своему Вертеру, жизнь Создателя представлялась ей, если не бесконечной, то о-о-очень долгой. – Знала бы ты, милая, что из всех ангелов, ты осталась единственной, кто ещё не погиб,– с тоской подумал Антон. – Как и предсказывал Венн, наш Создатель прибрал их всех, словно предвидел мою неминуемую смерть. А может быть, действительно предвидел, это ведь его Игра.
– А те ангелы, которые пройдут через перевоплощение в базовой Реальности,– голос Дани вывел его из задумчивости,– для них ты перестанешь быть Создателем?
– Разве отец перестаёт быть отцом для своего ребёнка, если его мать вышла замуж за другого мужчину? – со смешком прокомментировал вопрос сына Вертер.
– Да, Вертер прав,– согласился Антон,– моя связь с ангелами сохранится и после их смерти и нового воплощения, но они станут Игроками другой Игры, так как их новый ум будет сформирован уже для базовой Реальности. Только тогда для нашего Создателя они превратятся в отдельные, независимые от меня личности.
– Это потому что в ангельском мире не действует алгоритм перевоплощения? – уточнил Даня.
– Вот умеет же задать каверзный вопрос,– подосадывал про себя Антон. – А какой смысл ангелам всё время перевоплощаться в ангельском мире? – спросил он вслух. – Это никак не спасёт их от развоплощения в случае моей смерти. Пока их ум не сформирован для базовой Реальности, они для нашего Создателя не Игроки.
– Чегой-то у нас разговор невесёлый пошёл,– проворчал гном,– замогильный какой-то, право-слово.
– Это он прав,– подумал Антон,– хватит думать о смерти, и так я уже пять лет живу, словно в камере смертника с отложенным исполнением приговора. Может быть, и хорошо, что завтра ожиданию придёт конец?
Боковым зрением он поймал тревожный взгляд Алисы. Неужели, она что-то подозревает? Антон долго сомневался, стоит ли посвящать любимую в свои планы на будущее, вернее, в их полное отсутствие, изменить ведь всё равно было ничего нельзя. Так зачем же ей терзаться ожиданием его смерти вместе с ним? Пусть уж лучше для неё всё будет выглядеть как несчастный случай, типа, неаккуратное обращение с особо вредоносными веннскими техниками. Вот только кто же её защитит от Сабина после его смерти? Миры Творца ведь потеряют свою естественную защиту и начнут постепенно разрушаться, сливаясь с базовой Реальностью, Волк развоплотится, гном снова лишится своей материальности и вернётся в сеть. Остаётся одна надежда на Вертера, но, к сожалению, друг и сам будет не в форме, Лике, увы, не суждено пережить своего Создателя.
– Бедная моя Лиса,– вздохнул про себя Антон,– ты уж как-нибудь продержись несколько лет, пока я не смогу к тебе вернуться. – Пора укладываться баиньки,– он нежно обнял свою любимую. – Завтра будет новый день.
***
За окном понемногу начинало светлеть. Нет, до рассвета было ещё далеко, но непроглядная ночная тьма уже превратилась сизую предрассветную дымку. Теперь Антон уже мог ясно видеть лицо спящей Алисы и рассыпанные по подушке пряди её волос. Эту ночь он не спал ни минуты, убаюкав свою любимую, он уселся в кровати рядом с ней и так просидел всё время до рассвета, слушая её сонное дыхание и любуясь едва различимыми контурами её лица. Бросив взгляд на светлеющий небосвод, Антон осторожно, чтобы не разбудить спящую женщину, притронулся к золотой прядке, протянувшейся в его сторону из-под одеяла, и поднялся.
– Прощай, любимая,– прошептал он одними губами, и его фигура растаяла в воздухе.
Антону нужно было застать Лику одну в то время, пока Вертер будет соревноваться с волнами в мире Дачи. Вычислить нужный момент было совсем несложно, поскольку друг всегда подгадывал свои заплывы с таким расчётом, чтобы вернуться на обрыв к восходу. Гораздо сложнее оказалось встретить потухший взгляд несчастной женщины, когда та поняла, что жить ей осталось от силы пару часов. Лика тихо плакала, уткнувшись в плечо отца, а тот молча гладил её по голове, не пытаясь утешать, слова тут были лишними. Только когда бедняжка немного успокоилась, Антон решился перейти к прагматичной части своего безрадостного визита.
– Тебе придётся самой принять решение, девочка моя,– голос Создателя был спокойным, хотя на душе у него было тошно. – Если решишь уйти на перевоплощения, а я думаю, что так оно и случится, то тебе нужно будет произнести одну фразу. Я специально зарядил её для тебя, она запустит алгоритм, который сначала отключит твоё сознание, а потом остановит сердце. Ты ничего не почувствуешь.
– Спасибо, отец,– прошептала Лика.
– Только помни, что это нужно будет сделать в базовой Реальности,– на всякий случай предупредил Создатель,– и не позднее, чем через два часа.
Лика молча кивнула и записала фразу-убийцу на листок бумаги. Фраза специально была составлена так, чтобы её невозможно было произнести случайно. Антон поцеловал ангелочка в лоб и поднялся.
– Прости, милая, мне ещё нужно успеть поговорить с Вертером,– сказал он.
– Мы ведь увидимся в следующей жизни,– Лика с надеждой посмотрела на отца.
– Даже не сомневайся,– улыбнулся Создатель.
Когда Антон планировал свой последний день в этой жизни, то предполагал превратить прощальный восход в фантастическое зрелище с радужным сиянием солнечных лучей и танцем разноцветных облаков. Но когда он уселся на привычное место у края обрыва, то ему почему-то захотелось, чтобы всё было как обычно, и он просто отдался такому знакомому, но не приевшемуся за долгие годы спектаклю. Погрузившись в созерцание, он не сразу заметил, что рядом кто-то сидит. Антон улыбнулся, ожидая увидеть друга, втихомолку подкравшегося сзади. Но это был не Вертер, а Волк. Заметив, что его присутствие обнаружено, серый опустил морду и ткнул Создателя мокрым носом в шею.
– Что, волчара, чувствуешь конец? – Антон взъерошил шерсть на холке Волка. – Не грусти, жизни без смерти не бывает. Ты ведь, наверное, уйдёшь со мной, да?
Волк улёгся на землю, положив свою голову хозяину на колени, и жалобно заскулил.
– Я так и думал,– Антон почесал Волка между ушами,– всё-таки ты мой защитник. Куда ж тебе без меня?
– О чём это вы тут шепчетесь? – Вертер бодро вынырнул из-за края обрыва, стряхивая клочья морской пены с мокрых волос.
Волк поднялся и потрусил к своему любимчику. Тот принялся натягивать одежду, попутно отбиваясь от холодного носа, так и норовившего ткнуть его в незащищённые места. Наконец процесс одевания закончился, и Вертер с Волком расселись рядом с Антоном.
– Что-то ты мне в последнее время не нравишься,– сердито заметил Вертер. – Что с тобой, Тоха? Давай, колись,– он бросил эту фразу походя, не задумываясь, но когда Антон поднял на него глаза, то от его беспечности на осталось и следа. – Что-то с Алисой? – заволновался Вертер.
– Нет, с Лисой всё в порядке,– заверил его друг,– пока,– добавил он после секундной паузы.
– Что-то у меня от этого твоего «пока» мурашки по спине побежали,– Вертер передёрнул плечами.
– Не дёргайся,– попросил Антон,– нужно поговорить,– он замолчал, собираясь с мыслями. Поднявшийся вдруг ветер сорвал солёные капли с шевелюры Вертера и швырнул их прямо в лицо Антона. Тот расслабленно улыбнулся и размазал морскую воду ладонью. Прикольное получилось умывание. – Ты помнишь, как мой отец взял вас в заложники пять лет назад,– Антон решил не ходить вокруг да около и сразу приступил к сути.
Вертер кивнул и почувствовал, как у него засосало под ложечкой.
– Значит, это вовсе не было ошибкой,– прокомментировал он слова друга,– я так и знал.
– Да, это была ловушка,– подтвердил Антон,– и я благополучно в неё угодил.
– Помню, ты тогда просто помешался на поисках отца,– Вертер махнул рукой с досады. – Это была какая-то веннская магия? Как же ты попался? Ты же Создатель.
– Ага, Создатель,– Антон невесело усмехнулся,– беда в том, что мой отец тоже Создатель и к тому же венн. Все их практики построены на манипуляциях с сознанием, венны в этом деле собаку съели.
– Он тебя шантажировал нашей жизнью,– это был даже не вопрос, ответ и так был ясен.
– Да, мне тогда пришлось ему кое-что пообещать,– продолжал Антон, – иначе вас бы убили медленно и изощрённо, венны это умеют,– он на секунду умолк. – Сегодня пришла пора выполнить данное обещание.
– Так ты поэтому просидел пять лет в его мире? – Вертер понимающе склонил голову.
– Да, обучение веннским техникам входило в нашу сделку,– подтвердил друг.
– Было что-то ещё? – Вертер затаил дыхание. – И что же ты должен сегодня сделать?
– Умереть,– спокойно ответил Антон,– ты ведь и сам уже догадался.
– Но почему? – возмутился Вертер. – Это же твой отец. Почему он хочет твоей смерти?
– Долго рассказывать,– отмахнулся Творец,– да и не это сейчас главное.
– Неужели ничего нельзя сделать? – Вертер в отчаянии ухватил друга за руку. – Ты ведь сейчас, после обучения, наверное, не слабее своего родителя.
– Я дал слово, что позволю Сабину меня убить,– Антон отвёл взгляд от умоляющих глаз друга.
– Сабину! – Вертер аж задохнулся от возмущения. – А ведь я только что спас жизнь этому ублюдку. Значит, ты поэтому отказывался с ним встречаться?
– Да, Вер, я знал, что очень скоро отец превратит этого славного паренька обратно в Сабина,– подтвердил Антон,– не было смысла вмешиваться. Кстати, то, что с ним произошло, не его вина, так что не вздумай мстить брату за мою смерть.
– Мог бы и не предупреждать,– буркнул Вертер,– ты же знаешь, как я отношусь к мести. Только рано ты себя хоронишь, я-то ничего твоему отцу не обещал. – Антон ничего не ответил, только снисходительно глянул на друга исподлобья. – Ладно, проехали,– нахмурился Вертер,– согласен, мне с твоим отцом не тягаться, но есть же другие Творцы.
– Вер, уймись,– попросил Антон,– тебе сейчас совсем о другом думать нужно.
Вертер удивлённо уставился на друга. Тот не стал ничего пояснять, просто смотрел грустно и сочувственно. Постепенно непонимание в глазах Вертера уступило место ужасной догадке, и выражение яростного азарта стекло с его лица словно вода.
– Лика,– прошептали его побелевшие губы.
Антон вздохнул и обнял друга за плечи. Объяснений не требовалось, Вертер и сам понимал, что, чтобы не исчезнуть навсегда, его любимой придётся уйти из жизни даже раньше его друга. И кто-то должен будет ей помочь.
– Я не смогу,– жалобно произнёс он,– у меня просто рука не поднимется.
В глазах Вертера была такая тоска, что Антон невольно поёжился, боль своего друга он чувствовал, как свою собственную.
– Тебе ничего не нужно делать,– Антон старался говорить спокойно, но голос его всё-таки подвёл,– Лика просто произнесёт одно заклинание и уйдёт. Это будет совершенно безболезненно, я обещаю. А кармические последствия за её смерть падут на меня.
Вертер никак не прореагировал на его слова, сначала он сидел совершенно неподвижно, уставившись в одну точку куда-то за горизонт, а потом закрыл лицо руками и глухо застонал. Антон вздохнул и поднялся.
– Вер, иди к ней,– тихо произнёс он,– часа полтора я вам обещаю.
Вертер вздрогнул, одним молниеносным движением он вскочил на ноги и крепко обнял друга.
– Полегче, силач,– просипел в его объятьях Антон,– а то ещё придушишь меня раньше времени.
– Тоха, прости меня, дурака,– с досадой пробормотал Вертер,– тебе сейчас самому хреново, а тут ещё меня утешать приходится.
– Брось, я давно принял свою судьбу,– отмахнулся Антон,– пять лет вполне достаточно, чтобы смириться. К тому же смерть – это ведь не навсегда, просто ещё одно перевоплощение. Придётся тебе, лучший папочка во вселенной, меня усыновить, когда вернусь. Будешь мне подгузники менять и в угол ставить, чтоб не хулиганил,– он рассмеялся и хлопнул друга по плечу, но Вертер даже не улыбнулся. – Не смешно? – грустно спросил Антон.
– Ни капли,– в тон ему ответил друг.
Антон взял Вертера за плечи, теперь его глаза в упор смотрели в глаза друга.
– Вер, ты ведь позаботишься о моей Лисе,– он сказал это утвердительно, как само собой разумеющееся. – Сабин может стать очень опасен в моё отсутствие, а мои миры больше не будут вам защитой, если только Даня не возьмёт один из них под своё крыло, но у него совсем нет такого опыта. Ты лучше спрячь мою девочку у Атан-кея, так будет надёжней.
– А Алиса уже знает? – спросил Вертер.
Антон на секунду замялся, видимо, для него это был болезненный вопрос.
– Я подумал, что ей ни к чему маяться в ожидании,– в его голосе совсем не было уверенности,– пусть уж лучше узнает потом. Сделай вид, что для тебя моя смерть тоже неожиданность, ладно?
Вертер только тяжело вздохнул и снова сжал друга в объятьях.
– Я всё сделаю,– пообещал он.
Тут его взгляд остановился на Волке, и Вертер невольно вздрогнул.
– Волк уйдёт со мной,– ответил Антон на его незаданный вопрос,– он сам так решил. Он ведь мой защитник.
Волк, почуяв, что речь зашла о нём, подошёл к Вертеру и лизнул его руку, словно извинился, что выбрал не его, а своего Создателя.
– Всё, Вер, уходи, не трать на меня время, которое принадлежит вам с Ликой,– твёрдо сказал Антон. – Прощай, друг.
– Как мне найти тебя в новом воплощении? – спохватился Вертер.
– Попроси Атан-кея помочь,– ответил Антон,– а лучше сам берись за ум, бросай эти игры в спасателей и начинай практиковать. Считай, это мой тебе последний совет.
Он хлопнул друга по плечу, и его фигура растворилась в воздухе.