Глава 14
На этот раз женщина ждала его прямо в офисе. Двое дюжих охранников подпирали двери снаружи, видимо, предстоящий разговор требовал строгого сохранения тайны, раз уж Давидикова мамаша решилась оставить свою охрану за дверью. Вертер понимающе усмехнулся и вошёл внутрь. Женщина снова полностью поменяла свой имидж, на ней было строгое чёрное платье без украшений и дизайнерских изысков, голову покрывал полупрозрачный чёрный шарфик, сквозь который нелепо просвечивала её рыжая шевелюра. Вертер невольно улыбнулся при виде этого досадного упущения, портившего законченный образ целомудренной вдовы. Однако его веселье стёрло словно тряпкой, когда он увидел её глаза, в них была боль и смертельная усталость. Казалось, женщина за пару лет постарела на десять, да она просто сделалась старухой. Это точно не был маскарад, а настоящее траурное одеяние.
– Давид погиб,– отстранённо произнесла клиентка, едва Вертер успел опуститься в кресло,– его убили.
Спасателя это ничуть не удивило, маменькин сынок прямо-таки нарывался на то, чтобы кто-нибудь отправил его на тот свет.
– Это не я,– на всякий случай уточнил он.
– Я знаю, но это не существенно,– женщина опустила глаза и застыла.
Вертер терпеливо ждал, когда же она соизволит пояснить свою двусмысленную фразу, однако прошло уже несколько минут, а траурная дама по-прежнему хранила загадочное молчание, как бы предлагая спасателю самому догадаться о цели её визита. Вертеру наконец надоело играть в недосказанность, он придвинулся к своей бывшей и потенциально будущей клиентке и внятно произнёс.
– Если Вы хотите меня нанять, чтобы отомстить убийце, то явно пришли не по адресу.
– Нет, что Вы,– вскинулась она,– мне бы и в голову такое не пришло.
– Тогда что Вас привело в моё агентство? – Вертер по-прежнему нависал над убитой горем матерью, словно утёс. – Я не умею возвращать людей с того света.
– Нужно спасти одну девушку,– женщина судорожно вздохнула. – Вы знаете, что такое са́ти?
Вертер слегка опешил. Насколько ему было известно, так в индуистской традиции называлось добровольное самосожжение вдов. В последний раз, когда он виделся с Давидиком, тот был ещё холостым. За два года, конечно, всё могло случиться.
– Мой муж строго придерживается древних обрядов,– пояснила женщина, когда Вертер кивнул,– Амриту сожгут живьём вместе с телом моего сына.
– А разве это не добровольное решение вдовы? – удивился спасатель.
Женщина не ответила, но так выразительно посмотрела на своего собеседника, что у того мгновенно пропала охота рассуждать на морально-этические темы.
– Давид и Амрита поженились всего месяц назад,– спокойно продолжала она. – Я не хочу, чтобы совсем юная девочка погибла так нелепо и жестоко. Так Вы готовы взяться за это дело?
Кто такая Амрита, Вертеру было хорошо известно, и он, разумеется, знал, что Мастеру Игры абсолютно ничего не грозило. Девушка в любой момент могла исчезнуть прямо с погребального костра, даже будучи связанной по рукам и ногам. Но сострадательная свекровь, конечно, об этом знать не могла, поэтому нужно было просто её успокоить.
– Поверьте, Амрита в полной безопасности, я знаю, о чём говорю,– голос Вертера потеплел, ему было приятно видеть, что несчастная мать в такой момент нашла в себе силы думать о чём-то, кроме своего горя, всё-таки она была необыкновенной женщиной. – Ладно, я туда отправлюсь,– согласился спасатель, видя, что клиентка упорно молчит в ожидании его ответа. – Когда и где состоятся похороны?
– Завтра в полдень,– она деловито порылась в сумочке,– вот здесь адрес и схема проезда, а вот билеты на самолёт, вылетать нужно через четыре часа. Успеете собраться?
– Не беспокойтесь, я успею вовремя,– Вертер взял адрес, который ему, в сущности, был не нужен, а билеты отодвинул назад,– вы сами не опоздайте, погода нынче нелётная.
Женщина удивлённо посмотрела на спасателя, но послушно спрятала билеты в сумочку. Она поднялась и попрощавшись направилась на выход.
– Спасибо Вам,– догнал её голос Вертера у самой двери.
Она оглянулась и понимающе кивнула.
***
Санджей и Макс стояли на коленях в десятке метров от внушительного вида поленницы, их руки были связаны за спиной. Сзади возвышались два охранника, держа солидные тесаки у горла пленников и всем своим видом демонстрируя, какая судьба ждёт убийц хозяйского сына. За двое с лишним суток, проведённых в подвале со связанными руками без еды и воды, парни так измучились, что теперь воспринимали такую перспективу чуть ли не с радостью. Смерть уже не казалась им трагедией, скорее, она была просто избавлением от страданий.
Перед тем, как отвести их к месту казни, сострадательный тюремщик дал им напиться воды, и теперь они хотя бы могли говорить. Вот только говорить им было уже не о чем, за первые сутки заключения они обсосали каждую мелочь трагического финала своей авантюры. Единственное, что оставалось пока неясным – это судьба Марики. Пока их били и вязали, она так и лежала без сознания рядом с трупом насильника. Была ли она вообще ещё жива?
Тело Давидика уже водрузили на погребальный костёр со всеми подобающими почестями. Какой-то старик в белом балахоне стоял около поленницы и нараспев читал молитву, рядом стайка женщин горестно подвывала, вторя монотонному речитативу. Напротив служителя культа в золочёных креслах расположилась пожилая пара тоже в белом, предположительно, это были родители покойного. Рядом с родителями стояла красивая молоденькая индианка, распущенные тёмно-каштановые волосы укрывали её фигурку до бёдер, словно покрывалом. Остальные гости расположились на значительном отдалении от центра. В целом, народу на похороны Давидика собралось немало, около сотни, если не больше.
– Кто эта девушка с распущенными волосами,– Макса из-за нервозности тянуло поговорить,– как ты думаешь, Санни?
– Похожа на вдову,– Санджей вгляделся в лицо родственницы погибшего,– хотя может быть сестрой, например. Я индуистских обрядов не знаю.
– Если у этого подонка была жена, какого чёрта он клеился к моей сестре? – Макс завёлся с полуоборота.
– Остынь,– голос Санджея был спокоен,– тебе сейчас не об этом думать надо.
– Предлагаешь помолиться? – фыркнул Макс. – Я в загробную жизнь не верю.
– Правда? – Санджей удивлённо скосил глаза на товарища по несчастью. – Везёт тебе.
– В каком смысле? – теперь уже Макс был по-настоящему заинтригован.
– Везёт, что не помнишь своё предыдущее воплощение,– пояснил Санджей,– а мне моя прошлая жизнь по ночам является в кошмарах. Вот убьют меня, так хоть избавлюсь от этих воспоминаний.
– Ты так говоришь, словно хочешь умереть,– Макс слегка поёжился,– а мне, если честно, страшно до ужаса. И больно, наверное, будет.
– Я не стремлюсь к смерти,– Санджей криво усмехнулся,– но в данном случае это справедливо, я убил этого парня, теперь убьют меня. Жизнь за жизнь. А вот за что они тебя приговорили? Просто за компанию?
– Это была самозащита,– возмутился Макс,– ты же не стрелял, просто поставил щит, чтобы меня спасти.
– Неважно,– Санджей грустно улыбнулся,– у любого убийства есть какая-то причина, сути дела это не меняет. Парень погиб из-за меня, и это непреложный факт.
– Ты винишь себя за его смерть? – неясно, чего было больше в голосе Макса, удивления или возмущения. – А я жалею, что сам его не пристрелил, пока была такая возможность.
– Поверь, нет ничего хуже, чем отнимать чужие жизни,– горько проговорил Санджей.
– Тебе-то откуда знать,– хмыкнул Макс,– ты же редкостный пацифист.
– Я – убийца,– голос Санджея сделался совсем тихим,– и был убийцей в прошлой жизни, возможно, я и тебя убил когда-то.
– Ну это уже…,– начал Макс, но докончить фразу не успел.
Старик в белом перестал читать молитвы, над площадью повисла звенящая тишина, и в этой тишине девушка с распущенными волосами медленно пошла к поленнице. Кто-то из охранников приставил лесенку и помог ей подняться наверх. Она спокойно, словно в трансе, взошла по ступенькам и улеглась на доски рядом с покойником.
– Что она делает? – прошептал Макс.
– Это сати,– Санджей опустил глаза,– её сожгут живьём вместе с трупом её мужа, значит, всё-таки это вдова.
– Вот уроды,– выругался Макс,– её-то за что?
– Судя по всему, она решила уйти вместе с любимым человеком добровольно,– Санджей сидел, опустив глаза в землю, сама мысль о том, что он косвенно станет причиной смерти ещё и этой молоденькой девушки, была просто невыносима. Бедняга принялся истово молиться о том, чтобы его поскорее прикончили, и не пришлось бы смотреть, как будет мучиться эта несчастная, сгорая живьём в пламени погребального костра. Увы, сейчас молитва совсем не помогала, и Санджей уже начал всерьёз прикидывать, насколько твёрдо держит охранник клинок у его горла, чтобы можно было покончить с собой. Из этих депрессивных раздумий его вывел вопль Макса.
– Не-е-е-т! – парень рванулся изо всех сил, не обращая внимания на лезвие, приставленное к его горлу.
Охранник успел среагировать вовремя, он ослабил хватку на своём тесаке, сбил взбунтовавшегося пленника на землю и придавил его коленом. В итоге Макс отделался только лёгким порезом и парой добавочных синяков. Санджей поднял глаза и сам чуть было не попытался вскочить на ноги, два других охранника, разом навалившись пленнику на плечи, с трудом сумели его удержать. Сквозь расступившуюся толпу двое мужиков тащили к костру ещё одну девушку в белом с распущенными волосами. Марика отбивалась изо всех сил, но справиться со здоровыми бугаями хрупкая девушка, конечно, не могла. И всё-таки она продолжала бороться вплоть до того момента, когда увидела брата и Санджея.
– Макс, спаси меня! – в отчаянии завопила Рика. – Они хотят меня сжечь!
Третий мужик подошёл к приговорённой девушке и грубо запихнул ей в рот кляп, из глаз бедняжки брызнули слёзы. Все трое о чём-то посовещались, а потом один из них ушёл, через пару минут он вернулся с мотком толстой верёвки. Увидев верёвку, Марика рванулась изо всех сил, но охранники, не особо церемонясь, повалили её на землю и скрутили так, что её тело стало похоже на кокон бабочки, верёвка плотно опутала её с шеи до кончиков ступней. Один из охранников взвалил кокон себе на плечо и, кряхтя от натуги, взобрался на верх поленницы. Там он свалил свою ношу рядом с трупом и быстренько спустился.
Два факела вспыхнули одновременно. Один с поклоном подали отцу покойного, а другой – матери. Увидев огонь, Санджей перестал сопротивляться, он понял, что ему предстоит испить эту чашу боли и страдания до дна, и смирился. А вот Макс всё ещё продолжал свои попытки подняться, он извивался под ногой охранника и хрипел что-то нечленораздельное.
– Макс, ты не сможешь ей помочь,– попытался утихомирить приятеля Санджей,– просто немного потерпи, нас тоже скоро убьют. Может быть, повезёт, и мы умрём даже раньше Марики.
Как ни странно, это замогильное увещевание подействовало на Макса успокаивающе, он перестал вырываться, и охранник усадил его в прежнюю позу.
– Значит, этот подонок всё-таки изнасиловал мою сестру,– прорычал брат сквозь зубы,– жаль, что это не я его убил.
Отец и мать покойного одновременно подошли с двух сторон к поленнице и подожгли хворост, специально сложенный для этой цели у подножья. Хворост вспыхнул ярко-жёлтым пламенем, видимо, его полили маслом, чтобы быстрей разгорелся. Шустрые огненные язычки потянулись вверх, туда, где находились две живые пока девушки. Мать покойного отпрянула от огня и неловко оступилась. Тут же двое охранников подхватили несчастную женщину под руки, но она брезгливо отшатнулась и повернулась спиной к погребальному костру. На полпути к своему креслу женщина вдруг резко остановилась, её глаза обежали собравшихся, словно она кого-то искала, но, видимо, того, кто был ей нужен, среди гостей не оказалось. Она зябко обняла себя за плечи и уселась на свой золочёный трон, опустив глаза в землю. А вот отец Давидика так и не вернулся на своё место рядом с женой, вместо этого, он направился к двум коленопреклонённым пленникам.
– Вот видишь,– усмехнулся Санджей,– я же говорил, что мы умрём раньше Марики.
– Неужели тебе совсем не страшно? – прошептал Макс. – Не знаю, как я выдержу эти последние секунды.
– Нельзя умирать в страхе или гневе,– Санджей повернулся лицом к товарищу по несчастью и ободряюще улыбнулся,– чувства, которые мы испытываем в момент смерти, очень важны для перевоплощения. Думай о хорошем, например, о том, как мы с тобой встретимся в будущей жизни.
– Спасибо, Санни,– искренне поблагодарил Макс. – До встречи.
Отец Давидика приблизился к пленникам и остановился от них в трёх шагах, он поочерёдно посмотрел в глаза каждому из приговорённых и поднял руку, чтобы дать сигнал палачам. В этот момент по толпе, словно порыв ветра, прокатился громкий вздох, все взгляды обратились к полыхающему костру. Прямо в середине поленницы, откуда ни возьмись, появился мерцающий купол, разом накрывший все жертвы, предназначенные для сожжения. Внутри купола можно было чётко разглядеть фигуру мужчины, который быстро наклонился над лежащими телами. Через секунду купол исчез, а вместе с ним исчез и мужчина, прихватив с собой двух приговорённых девушек. Пламя костра с остервенением взметнулось к небу, словно бы в отместку за то, что у него украли законную добычу.
Санджей весело рассмеялся, он отлично знал, что собой представляет этот купол. Начинающий практик и сам уже пробовал создавать защитный кокон вместо плоского щита, и временами у него даже получалось.
– Вы тут долго ещё собираетесь прохлаждаться? – услышал он странно знакомый голос у себя за спиной.
Пленник с удивлением обнаружил, что его руки свободны, а у горла больше не торчит лезвие тесака. Он оглянулся и встретился взглядом с крепким черноволосым парнем из своих видений, только в жизни он оказался немного постарше. Парень, похоже, тоже был несколько шокирован при виде Санджея, но быстро взял себя в руки, поскольку обстоятельства встречи совсем не располагали к рефлексиям. Он наклонился и одним рывком поставил обоих пленников на ноги, потом молниеносным движением выхватил из-за спины меч и с разворота рубанул кого-то, появившегося у него за спиной. Санджей попытался сделать шаг и чуть было не упал, от долгого сидения на коленях ноги у него затекли и не слушались своего хозяина. Руки вели себя ничуть не лучше, они висели вдоль тела, как бесчувственные плети. Черноволосый парень быстро сообразил, что с эвакуацией пленников возникли трудности, и тихо выругался сквозь зубы.
– На землю,– приказал он, одним движениям укладывая обоих обратно,– головы не поднимать.
Меч крутанулся в руке спасателя и, описав красивую дугу, встретил колющий удар палаша одного из охранников. Зловеще зазвенела сталь, и палаш отлетел в сторону. Приподняв голову, Санджей увидел, что к ним со всех сторон бегут охранники, на ходу доставая оружие. Нужно было срочно восстановить кровообращение хотя бы в руках, иначе их спасителя положат здесь вместе со спасаемыми. Он начал сжимать и разжимать кулаки, не сводя глаз с черноволосого парня, знатоку боевых искусств очень понравилось, как тот двигался с мечом, и ему не хотелось пропустить сцену сражения. Однако сражения не случилось, вместо того, чтобы изготовиться к бою, спаситель вдруг опустил своё оружие и весело рассмеялся.
– Ты чего так долго,– попенял он кому-то, стоявшему вне зоны видимости Санджея.
– Даня! – услышал он радостный возглас Макса и перевернулся на спину.
Над ним мерцал, переливаясь на солнце, защитный купол, а рядом стоял светловолосый парень с голубыми, как небо, глазами, тот самый, на которого Санджей несколько лет назад пролил тибетский чай в главном храме во время цога Сипи Джалмо. Именно с этого момента память начала возвращаться к маленькому монашку, превращая его жизнь в ад.
– Куда? – спросил голубоглазый.
– Давай ко мне домой, в Московскую квартиру,– приказал воин.
Белобрысый парень наклонился и взял Санджея за руку, другой рукой он дотронулся до Макса, а черноволосый сам обнял его за плечи. Картинка мигнула, и, вместо площади с погребальным костром, перед глазами Санджея оказалась обычная комната, похоже, гостиная.
– Макса доставь к сестре,– снова распорядился черноволосый.
– Вертер, позволь Санджею тоже с нами,– попросил Макс.
– Потом,– голос командира звучал резко и не оставлял никаких шансов для обсуждения его приказа.
Фигуры голубоглазого парня и Макса исчезли, и черноволосый начальник по имени Вертер повернулся к спасённому.
– Встать можешь? – спросил он, протягивая руку.
Санджей поднялся и с помощью Вертера добрался до дивана.
– Поговорим? – предложил спаситель.
– А можно сначала воды,– нахально попросил спасённый.
Вертер неодобрительно скривил губы, но всё-таки сходил на кухню и принёс бутылку с минералкой. Санджей выпил её буквально в один глоток и расслабленно откинулся на спинку дивана. Он не стал дожидаться, пока Вертер начнёт свой допрос, скрывать он ничего не собирался.
– Мы были знакомы в прошлой жизни,– медленно произнёс Санджей,– я видел тебя в видениях, только ты был немного моложе. Странно, тебе должно быть сейчас за сорок, а ты выглядишь тридцатилетним.
– Ишь, какой наблюдательный,– искренне восхитился Вертер. – И что же ты вспомнил?
– Я тебя убил, да? – Санджей с тоской посмотрел в глаза своему спасителю. – Ты ведь тоже меня узнал, я сразу понял по твоему взгляду. Зачем же ты спасал своего убийцу?
– А ты не заставляй меня пожалеть об этом,– с раздражением отозвался Вертер.
Он совсем не так представлял себе этот разговор со своим смертельным врагом. Сабин был хладнокровным ублюдком, он без лишних переживаний управлял жизнью и смертью всех, до кого мог дотянуться. Вертер ни разу не видел в его синих глазах каких-то чувств, кроме, разве что, холодного любопытства, и уж точно тоска была ему совершенно не свойственна.
– Как вы трое умудрились влипнуть в эту историю? – поинтересовался спасатель, просто чтобы не молчать.
Вместо увлекательного рассказа, на который рассчитывал Вертер, спасённый парень только грустно улыбнулся и опустил голову.
– Это я убил Давида,– тихо проговорил он,– ты не знал? Из-за меня чуть не погибли Марика с Максом и ещё та молоденькая индианка, его вдова. Так что меня приговорили вполне заслуженно, напрасно ты меня вытащил.
– Хочешь назад? – в голосе Вертера явно проскользнули издевательские нотки.
Санджей поднял глаза на своего спасителя, но ничего не ответил. Вертера поразило, что парень совершенно не испытывал радости или хотя бы возбуждения, а ведь он только что избежал мучительной смерти, похоже, побег с эшафота его никак не взволновал. И действительно, очень скоро выяснилось, что Санджея занимал совсем другой вопрос.
– Вертер, ты ведь знаешь, кто я, кем я был,– его голос дрогнул, а в глазах появилось выражение откровенной мольбы,– расскажи, прошу тебя.
– Странно, ты же виделся со своим братом,– Вертер на секунду задумался,– вот его бы и спросил.
– Он отказался возвращать мне память,– честно признался спасённый,– и не объяснил почему.
– Что ж, он – Творец, ему видней,– вздохнул Вертер,– наверное, он считает это преждевременным.
– Наверное,– кивнул Санджей и отвернулся.
– Послушай, Сабин,– начал Вертер и осёкся.
В разговоре повисла неловкая пауза. Вертер молча клял себя за длинный язык, пытаясь сообразить, как ему выпутаться из сложившейся ситуации, и нужно ли выпутываться. В конце концов, пусть Тоха сам разбирается со своим братом, а ему лучше будет держаться подальше от человека, превратившего в ад конец его прошлой и начало нынешней жизни. А то, не ровен час, захочется раздавить ублюдка, как зловредного клопа.
– Значит, так меня звали,– задумчиво произнёс перевоплотившийся злодей,– а сейчас – Санджей. Похоже.
– Ты извини, я не могу тебя пустить в миры твоего брата без его разрешения, поживи пока здесь,– неприязнь к собеседнику всё-таки пробилась сквозь вежливый тон Вертера,– в квартире есть всё, что нужно. Я навещу тебя через пару дней, и решим тогда, что с тобой делать дальше.
– Я понимаю,– Санджей печально улыбнулся,– ты опасаешься, что я вдруг стану собой прежним и причиню вред твоим близким.
– Без обид,– Вертер хлопнул спасённого пленника по коленке и поднялся.
– Думаю, у тебя есть основания опасаться,– едва сдерживая слёзы, отозвался Санджей,– коли уж я и в этой жизни начал убивать. Наверное, такова моя природа.
Вертер снова уселся напротив своего бывшего смертельного врага, он смотрел на этого угрюмого парня и никак не мог узнать в нём прежнего Сабина. Не требовалось пристально вглядываться, чтобы увидеть его боль, искреннее раскаяние в убийстве и готовность заплатить за свои грехи, чего в его предшественнике не наблюдалось от слова совсем. Сабин вообще не умел переживать, а синие глаза этого паренька были полны страдания.
– Расскажи мне, что произошло,– предложил Вертер,– тебе станет легче, когда очистишь душу раскаянием.
Санджей благодарно улыбнулся и принялся рассказывать. Его рассказ вызвал у Вертера полное недоумение, по всему выходило, что парень просто защищал своего друга, он не собирался никого убивать. Так чего же он так переживает?
– Выбрось из головы этот бред про убийство,– наконец не выдержал спасатель,– это была не твоя вина, а стечение обстоятельств, вроде кирпича, упавшего с крыши на голову прохожему. У тебя не было выбора, кто-то должен был погибнуть: либо Давидик, либо Макс. Я бы на твоём месте тоже выбрал Давидика.
– Ты не прав, выбор всегда есть,– возразил Санджей,– я мог бы закрыть собой Макса, и тогда, кроме меня, никто бы не умер.
У Вертера нехорошо заныло в груди, именно так поступил бы Антон, окажись он перед подобным фатальным выбором. Всё-таки они точно были братьями с этим синеглазиком. А вот сам Вертер не стал бы раздумывать о ценности человеческой жизни, пристрелил бы подонка, как бешеную собаку, и даже не мучился бы рефлексией. Ему стало не по себе, словно этот парнишка обвинил его самого в убийстве.
– Никто не виноват, что у этого недоумка хватило наглости похитить Марику,– зло процедил Вертер, чтобы скрыть своё смущение. – Кстати, а он её…, ну ты понимаешь.
– Изнасиловал? – спокойно перевёл ужимки своего собеседника Санджей. – Думаю, это очень возможно. Когда мы пришли, она была без сознания, похоже, этот урод её чем-то накачал, по доброй воле у него, наверное, не получилось.
– Бедняжка,– отозвался Вертер,– придётся заняться её реабилитацией. Эх, была бы жива моя сестричка, она бы живо привела девочку в норму.
– Твою сестру тоже я убил? – Санджей закусил губу, чтобы не выдать своего отчаяния, но голос его всё-таки дрогнул.
Вертер смотрел, как из прокушенной губы паренька по подбородку течёт тоненькая струйка крови, и не верил своим глазам.
– Да он же с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться,– догадался спасатель. – Что же это происходит? Как может человек так кардинально измениться?
– Зачем ты себя мучаешь? – спросил он вслух.
– Я так больше не могу,– простонал Санджей,– воспоминания возвращаются ко мне урывками, и это страшные воспоминания. Я не могу больше это терпеть, мне нужно знать наверняка, чего можно от себя ожидать. Расскажи, пожалуйста, кем я был в прошлом воплощении.
– Не спеши, давай переживать неприятности по мере поступления,– Вертер с нарочитой весёлостью потрепал паренька по голове. Вот только никакого веселья он не испытывал, ему было жалко бывшего врага до слёз. Вертер твердил себе, что этот трогательный в своём отчаянии парнишка когда-нибудь вырастет и снова превратится в монстра, но почему-то сам себе не верил.
– Надо связаться с Тохой,– решил он наконец,– пусть братья сами разберутся, как им жить дальше.
Оставив Санджея приходить в себя после двухдневного плена, Вертер отправился в Перу, поговорить с другом. Антон с интересом выслушал его рассказ, но реакция Творца оказалась для Вертера совершенно обескураживающей. Было очевидно, что Антон всерьёз переживал за своего брата, но почему-то наотрез отказался с ним встречаться.
– Тоха, это точно ты? – возмутился Вертер. – Я тебе говорю, что у твоего ненормального братишки серьёзные проблемы с психикой, а ты и в ус не дуешь.
– Вер, поверь мне, у Сабина с психикой пока никаких проблем нет,– вздохнул Антон,– но очень скоро появятся. Самая большая засада состоит в том, что к тому времени у меня уже не будет возможности ему помочь.
Вертер прокрутил в голове ответ друга несколько раз и понял только то, что ничего не понял.
– А можно ещё раз и помедленней,– попросил он.
– Не бери в голову,– Антон грустно улыбнулся,– ты всё поймёшь со временем, и это время очень скоро настанет, вот только вряд ли тебя это обрадует.
– Так, дружище, похоже, мудрёные веннские техники не пошли тебе на пользу,– Вертер озадаченно покачал головой. – Не хочешь встречаться с братом, не нужно, я его куда-нибудь пристрою, не пропадёт.
Антон обнял друга за плечи и потрепал его по жёстким кудрям.
– Не обижайся, Вер, – тон был извиняющийся, но в глазах не было ни капли раскаяния,– и не торопи события, пусть всё идёт, как идёт.
– Да пусть хоть ползёт,– Вертер махнул рукой на загадочные сентенции друга. – Тоха, у тебя точно всё в порядке?
– В порядке,– ответил Антон.
И снова Вертер отметил несоответствие бодрого тона и грустных больных глаз. Он понял, что допытываться бессмысленно и дальше серьёзный разговор перешёл в дружеский трёп. Вернувшись домой, Вертер постарался выкинуть из головы этот странный разговор, а зря.