Глава 9
Занятия боевыми искусствами увлекли Санджея не на шутку, каждое утро после исполнения обычных монастырских обязанностей он теперь бежал в гестхаус к Ван Даю. Иногда они оставались тренироваться на одной из открытых площадок этого дома, прилепившегося к почти вертикальной скале, но со временем всё чаще стали уходить в горы, ровная полянка, которую они с Таши облюбовали для созерцания восхода солнца, превратилась в их тренировочный зал. Таши поначалу тоже посещал тренировки мастера за компанию с другом, но довольно скоро потерял интерес к физическим упражнениям и просто наблюдал за тем, как его друг и Ван Дай вместе танцуют на поляне изящный танец смерти.
Кошмары у Санджея прекратились, его раненая рука практически полностью восстановила свою функциональность, в общем, жизнь налаживалась, вот только со своим братом он отказывался встречаться наотрез. После той памятной встречи, когда Санджей увидел дракона, прошло чуть больше года. Казалось бы, уже можно было благополучно похоронить это устрашающее воспоминание, но нет, сколько бы Таши ни упрашивал своего подопечного поговорить с братом, тот только отводил глаза и отрицательно качал головой. Ангел недоумевал, видя такую необъяснимую упёртость друга, а причина была проста до идиотизма, Санджей тупо боялся узнать правду о том, как и почему он убил своего брата, боялся посмотреть в глаза тому, чья отрубленная голова совсем недавно взирала на него по ночам остановившимся взглядом.
И ещё мальчика очень смущал статус Создателя, которым наградил Таши своего странного родственника. Всё своё свободное время Санджей теперь проводил за чтением древних текстов, пытаясь отыскать там хотя бы намёк на существование Создателя. Увы, все его поиски были тщетны. Можно было бы, конечно, забить на эти бесперспективные изыскания, если бы не существование такого наглядного подтверждения наличия в нашем мире высших сил, как сам Таши. Другу Санджей верил беспрекословно, он, разумеется, допускал, что Таши мог просто ошибаться, но для того, чтобы отбросить его утверждение как голословное, требовались более веские доказательства, чем отсутствие данных в древних текстах.
Только через год бесплодных поисков Санджей наконец дозрел до того, чтобы обратиться за разъяснениями к своему учителю. Ринпоче долго молчал, глядя на ученика печальными глазами, что само по себе было уже неожиданно. Как правило, учитель принимал философские эскапады юного книгочея с изрядной долей иронии, в его добрых глазах плясали смешинки, а на губах играла снисходительная улыбка, но не в этот раз. Санджей уже было решил, что затронул какую-то запретную тему, когда учитель наконец заговорил.
– Ты не первый, кто задаёт мне этот вопрос, Санджей,– вздохнул он,– лет тридцать назад у меня был ученик, который утверждал, что может общаться со Всевышним, он тоже был из твоей расы.
– Как это общаться,– удивился мальчик,– говорить, что ли?
– Подробности он мне не рассказывал,– Ринпоче невесело усмехнулся,– да я и не спрашивал. Вот теперь жалею.
Санджей изумлённо воззрился на своего учителя, он был совершенно сбит с толку. Получалось, что Ринпоче сожалел об упущенной возможности поучиться у своего ученика.
– И что же с ним стало, с тем учеником? – полюбопытствовал мальчик.
– Я посоветовал ему попросить у своего Всевышнего, чтобы тот послал ему учителя его расы,– голос Ринпоче стал совсем безжизненным.
На вкус Санджея совет был вполне логичным, и он совершенно не видел причин для резко испортившегося настроения учителя.
– И как, нашёл он своего учителя? – ученик с замиранием сердца ждал ответа.
– Да, нашёл,– Ринпоче отвернулся к окну,– через две недели после моего совета он покинул монастырь и отправился к своему новому учителю, больше я его не видел. Выходит, не разочаровал его наставник его расы.
Вот такого поворота Санджей никак не ожидал, но больше всего его удивила реакция самого Ринпоче, он как будто сожалел о данном совете.
– Учитель, вы думаете, что тот ученик был прав? – мальчик впился взглядом в печальные глаза ламы.
– Я думаю, что наш мир гораздо сложнее, чем его описание, которое мы можем найти в текстах,– слова давались учителю с трудом. – Я не говорю, что учение бон неверное, просто мы, бонпо, знаем мир лишь с одной стороны, а этих сторон много.
Санджей так и застыл с открытым от удивления ртом, он никак не ожидал, что услышит от ламы из бонского монастыря подобное утверждение про основополагающее учение.
– Как же мне быть? – жалобно промямлил ошарашенный ученик.
– Если для тебя это важно, не останавливайся,– лама ласково погладил мальчика по голове,– не запрещай себе искать и мыслить самостоятельно, в этом нет никакого греха.
На то, чтобы переварить откровения Ринпоче, Санджею потребовалось немало времени, он сделался задумчивым и рассеянным, и мастер Ван начал всё чаще проявлять своё неудовольствие его отношением к тренировкам. Однако непутёвый ученик лишь безразлично окидывал взглядом кулак тренера, предусмотрительно остановленный в миллиметрах от кончика его носа, и продолжал витать в мире своих фантазий. В конце концов мастеру это надоело, и он решил применить более жёсткие меры воспитательного воздействия.
– Полный контакт,– сурово объявил Ван Дай. – Санджей, если ты немедленно не включишь своё внимание, то будешь дальше жить со сломанным носом.
Парень встрепенулся, сломанный нос – это был довольно весомый аргумент в пользу повышения прилежания. Он собрался, и первые две атаки мастера были успешно блокированы, Санджей даже умудрился контратаковать, правда, довольно вяло и безрезультатно. Как назло, именно в этот момент он вдруг вспомнил выдержку из одного старинного текста про саморождённый ум, и его внимание тут же унеслось вслед за ровными каллиграфическими строчками. Кулак тренера оказался прямо у его лица совершенно неожиданно, паника захлестнула сознание юного бойца, и время словно бы остановилось. Он отстранённо отметил, как горячая волна поднялась из его солнечного сплетения и мгновенно охватила всё тело. Воздух между учеником и мастером внезапно замерцал и несколько утратил свою прозрачность.
В следующее мгновение события понеслись с такой скоростью, словно их кто-то выстрелил из рогатки. Летящий кулак встретился с мерцающим экраном, и мастера Вана отбросило метра на три назад, он не удержался на ногах и упал на спину. Мерцание тут же прекратилось, Санджей застыл в защитной стойке, но, заметив, что мастер продолжает лежать на земле, опустил руки и подошёл к поверженному сопернику. Тренер с удивлением посмотрел на своего ученика, а потом скривился и медленно поднял свою правую руку на уровень глаз. Только тут Санджей заметил, что кисть мастера распухает и синеет прямо на глазах, два пальца были вывернуты под неестественными углами.
– Как ты это сделал? – прошипел Ван Дай. Санджей испуганно замотал головой, словно отрицая свою причастность к инциденту. – Покажи мне свои руки,– приказал тренер.
Парень протянул трясущиеся руки ладонями вперёд, невольно ожидая увидеть последствия столкновения с кулаком мастера, но никаких травм на его руках не было. Ван Дай внимательно посмотрел в глаза своему ученику, но, не разглядев ничего подозрительного, только покачал головой.
– Мне нужно к врачу,– слова с трудом протискивались сквозь сжатые зубы раненого.
Санджей помог тренеру подняться и довёл его до гестхауса, вскоре приехало такси, чтобы отвезти пострадавшего в ближайший город. Ученик собрался следовать за своим тренером, но тот отказался. Расстроенный случившимся, Санджей всю ночь проворочался без сна, а наутро чуть свет прискакал в гестхаус проведать своего наставника. Увы, его ждало жестокое разочарование, в гестхаус тот так и не вернулся, прямо из ближайшей больницы пострадавшего отправили в Дели, перелом оказался сложным, и местные врачи не решились взять на себя ответственность за его лечение. Таши, разумеется, заметил смятение своего друга и моментально выпытал у него, что произошло, скрыть что-либо от ангела было невозможно.
– Ты только не волнуйся, Санни,– ласково проворковал Таши, когда рассказ был закончен,– но то, что ты сделал, больше всего напоминает энергетический щит.
Санджей не особо удивился, он и сам уже начал понимать, что невольно применил какую-то технику из ряда тех, которыми, по-видимому, владел в прошлой жизни.
– Я же не хотел,– жалобно промямлил он.
Таши грустно вздохнул о обнял друга.
– Это всё равно будет случаться,– философски заметил он,– помимо воли, твои способности просыпаются. Попробуй как-нибудь их контролировать.
Санджей опустил глаза, его лицо помрачнело, словно на него наплыла грозовая туча.
– Когда появится твой отец? – спросил он нарочито безразличным тоном. – Я готов с ним встретиться.
Ангел чуть не запрыгал от радости, его страстное желание свести вместе двух братьев наконец обрело шанс осуществиться. Через неделю Санджей отправился на встречу с Создателем. Он медленно плёлся в гору, словно на казнь, его ощутимо трясло на нервной почве. Больше всего мальчик боялся встретиться глазами с братом, которого в прошлой жизни, по-видимому, приказал убить, ему заранее мерещилась отрубленная голова с остановившимся взглядом, устремлённым прямо на убийцу, как это было в его снах. Таши всё время приходилось сбавлять шаг и даже останавливаться, чтобы подождать своего медлительного подопечного, но ангел понимал его состояние и не торопил. Наконец друзья выползли на поляну, где Антон уже поджидал запыхавшуюся парочку под низкорослой раскидистой сосной. Санджей медленно приблизился к брату, не поднимая глаз, да так и застыл с опущенной головой прямо у его ног.
– Малыш, что с тобой? – раздался сверху встревоженный голос Создателя. – Ты меня боишься?
Санджей вздохнул и решительно поднял голову, словно прыгнул со скалы. На него смотрели глаза, те самые, что были у отрубленной головы, только сейчас из них словно бы лился мягкий успокаивающий свет, ни упрёка, ни враждебности, только тревога за стоявшего перед ним подростка.
– Ты что-то вспомнил,– проницательно заметил Создатель,– про нас с тобой?
Санджей кивнул и снова опустил голову, рассказать свой сон у него не хватило бы духу. Мальчик был настолько расстроен и погружён в свои переживания, что даже не заметил, как заботливые руки брата обняли его за плечи, и он оказался в его объятьях. Санджей доверчиво уткнулся лицом в грудь Создателю, и слёзы сами потекли из его глаз. А потом брат ласково гладил его бритую макушку и приговаривал какие-то ничего не значащие слова утешения, но эти простые слова каким-то образом сработали, Санджею сделалось так спокойно и уютно, что захотелось вот так вечно стоять, прижавшись к брату, и чтобы его гладили по головке, как малыша. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, Создатель отодвинул мальчика от себя и заглянул ему в глаза.
– Рассказывай, что стряслось,– спокойно распорядился он.
– Я нечаянно ранил человека,– пробормотал Санджей, смахивая слёзы,– я не хотел, правда.
Выслушав печальный рассказ про Мастера Вана, Создатель ненадолго задумался.
– Я могу заблокировать твою память,– задумчиво проговорил он,– но это не помешает твоим способностям спонтанно проявляться, возможно, не так стремительно, но всё же они будут постепенно возвращаться.
– Но что же мне делать? – всхлипнул мальчик. – В следующий раз я могу кого-нибудь случайно убить.
– Да, можешь,– согласился Создатель и изучающе посмотрел в глаза брату. В этом взгляде не было враждебности, но Санджея словно окатили холодной водой, его снова затрясло. Прошлое выползало из забвения, царапая душу мальчика острыми когтями.
– Я уже убивал, знаю,– он судорожно втянул воздух в лёгкие, словно тот вдруг сделался густым, как патока,– тебя я тоже убил. – Антон молчал и по-прежнему внимательно смотрел в синие глаза, наполненные слезами. – Я не понимаю, почему я это делал,– с отчаянием выкрикнул мальчик,– но я больше этого не сделаю. НИКОГДА!
Создатель вздохнул и грустно улыбнулся, он слишком хорошо знал возможности своего отца и не сомневался, что через пяток лет от решимости этого невинного подростка не останется и следа. Манипулировать его сознанием сейчас было абсолютно бессмысленно, отец всё равно перепишет память паренька так, что он будет считать своего брата злейшим врагом, а себя – невинной жертвой его коварных замыслов.
– Давай я помогу тебе взять свои способности под контроль,– предложил Антон.
– Лучше верни мне память,– Санджей в упор взглянул брату в глаза,– ты ведь это можешь, правда?
– Могу,– опять согласился Создатель,– но не стану. Не возмущайся, ты ещё не готов.
Санджей отвернулся и обиженно засопел, ему стоило огромных трудов, чтобы решиться на эту просьбу, а брат отмёл её с такой лёгкостью, словно речь шла о сущем пустяке.
– Я обещаю тебе, братишка, когда придёт время, я восстановлю твою память полностью,– Антон снова прижал мальчика к груди. – Ты мне веришь? – Санджей с облегчением кивнул, ему и самому было страшно до дрожи в коленках вспомнить свою прошлую жизнь. – А теперь выкинь из головы все свои кошмары,– весело распорядился брат,– и давай займёмся твоим образованием. Правда, из меня учитель не ахти, с тобой не сравнить, но я буду очень стараться.
– Со мной? – удивился Санджей. – Я кого-то учил?
– Да, братишка, ты был моим первым и самым главным учителем,– усмехнулся Антон. – Верится с трудом? Но это чистая правда.
Они уселись на траву, и Антон, как умел, начал объяснять своему брату азы управления Реальностью. Санджей слушал с открытым ртом, понимая, что Ринпоче был абсолютно прав, у этого мира очень много разных сторон, и у каждой стороны имеется своя правда.
***
Как и договаривались, Даня перенёсся в захваченный дом через полчаса после того, как туда вошёл его отец, таков был стандартный план их совместных операций. Как правило, тридцати минул Вертеру с головой хватало, чтобы нейтрализовать охрану и освободить заложника, раньше соваться не имело смысла, можно было только помешать отцу делать свою работу. В доме стояла неестественная тишина, хотя на первом этаже и наличествовали незначительные следы борьбы, типа перевёрнутых стульев и разбитого заварочного чайника, однако никаких следов крови не было видно.
– Значит, на этот раз обошлось без стрельбы,– с облегчением вздохнул Даня.
Он быстро осмотрел первый этаж. Звать отца парень не решился, мало ли, кто ещё мог разгуливать по захваченному дому. Дверь ближайшей комнаты на втором этаже была приоткрыта, Даня осторожно заглянул в комнату и в ужасе застыл на пороге. Всё-таки без крови на этот раз не обошлось, ею был залит весь пол комнаты, только это была кровь не бандитов, а самого Вертера. Отец лежал на спине, раскинув руки, глаза его были закрыты, а рядом с ним в луже крови лежал мальчик в грязно-розовой толстовке с дредами пепельного цвета. Бывший пленник уютно устроился под боком у своего неудачливого спасителя и, похоже, спал, его правая рука покоилась на груди Вертера.
В первый момент Дане показалось, что парнишка просто попытался зажать рану руками, чтобы остановить кровь, и свалился в обморок. Но нет, поза мальчика вовсе не была похожа на бесконтрольное падение, скорее, он улёгся сам, подложив левую руку себе под голову для пущего удобства. И тогда до юного Творца наконец дошло, мальчик вполне осознанно перекачивал свою жизненную силу в раненого, а когда понял, что сам сейчас потеряет сознание от слабости, улёгся рядом с ним так, чтобы его правая рука оставалась на груди Вертера. Неясно, понимал ли Макс, что запросто может умереть вместе с тем, кого пытался спасти, может быть, он просто об этом не подумал, так или иначе, бедняга был без сознания и, судя по бледности его кожи, уже давно.
Первым делом Даня перенёс оба бесчувственных тела в ангельский мир, от греха подальше, не хватало ещё нарваться на недобитых бандитов. Проверив пульс, он с облегчением убедился, что оба пациента были ещё живы, хотя времени для реанимации оставалось в обрез. Возвращать людей с того света не умел никто, даже Творцы, нужно было успеть вмешаться, пока сердце человека ещё билось. Оставив Макса ждать своей очереди, Творец занялся раной отца. Судя по всему, она была смертельной, пуля прошила его тело насквозь, задев сердце. То, что Вертер ещё дышал, можно было списать только на чистое везение, если, конечно, не учитывать вмешательства братика Марики, без всякого сомнения этот парнишка спас ему жизнь. Восстановление тела отца заняло считанные минуты, в этом деле Даня стал уже настоящим профи. Он вернул Вертера в сознание и повернулся к мальчику, не подававшему пока признаков жизни.
– Не понял,– спасатель приподнялся на локтях и с удивлением огляделся,– почему я ещё жив?
Даня не ответил, он в этот момент пытался вернуть к жизни брата Марики. Здесь дела обстояли намного хуже, мальчик потерял слишком много жизненной энергии.
– Отец, мне одному не справиться,– проговорил Творец, не отрываясь от своего занятия,– приведи Алису, пожалуйста, только она способна вытащить этого пацана с того света.
Вертер с удивлением осмотрел бледного до синевы юношу и попытался подняться, но его снова сбил на землю внезапно налетевший вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Марикой. Девушка, вся в слезах, повисла на шее спасателя, из того, что она лепетала сквозь рыдания, с трудом можно было разобрать, что бедняжка сочла Вертера мёртвым и чуть сама не умерла от горя. Даня ошарашенно уставился на эту сцену, полумёртвый брат Марики лежал в шаге от неё, а она билась в истерике по живому Вертеру. Видимо, отцу от такого бурного проявления чувств тоже стало не по себе, он осторожно снял руки девушки со своей шеи и наконец поднялся на ноги. Его слегка покачивало от потери крови, Дане пришлось ограничиться восстановлением только самых критичных жизненных функций, на большее не было времени.
– Что с ним? – деловито осведомился спасатель.
– Он перекачал в тебя всю свою жизненную энергию,– пояснил Даня. – Поспеши, меня надолго не хватит.
Вертер кивнул, но уйти ему опять не дали, Лика, бледная, как привидение, без сил упала в его объятия. На этот раз спасатель не стал высвобождаться из сладкого плена, он сам обнял любимую и долгим поцелуем припал к её губам, не стесняясь аудитории. Пока родители обнимались, Даня невольно бросил взгляд на Марику. Девушка стояла с безжизненным выражением на побледневшем лице, уронив руки и прикрыв глаза, из её прокушенной губы стекала на подбородок тоненькая струйка крови. У молодого Творца неприятно заныло сердце.
– Интересно, сколько ещё времени Марика разыгрывала бы из себя мою девушку, если бы не этот трагический случай,– горько подумал он. – Получается, она тупо использовала меня, чтобы быть рядом с моим отцом. Довольно цинично, однако.
Даня отвернулся от застывшей в горестном ступоре влюблённой девицы и сосредоточил всё своё внимание на полумёртвом мальчике. Фигуры Вертера и Лики наконец растаяли, любвеобильные родственнички решили отправиться в мир Венна вместе. Алиса явилась на помощь буквально через десять минут, Антон на этот раз не смог её сопровождать, так как Венн загрузил его какой-то замысловатой практикой, но к вечеру он обещал присоединиться ко всей честно́й компании на чаепитие в мире Дачи. Когда Алиса сменила Даню у тела Макса, Марика вроде бы пришла в себя и начала проявлять беспокойство не только по поводу здоровья своего тайного кумира. Она опустилась на колени рядом с братом и принялась выпытывать у Алисы, насколько всё плохо.
Даня в изнеможении улёгся на траву, ему самому сейчас требовался отдых. Буквально через минуту Марика оказалась рядом, она взяла его за руку и нежно погладила по голове, вроде как благодарила за спасение дорогих ей людей. Странно, несколько минут назад Даня был бы счастлив от этих простых проявлений заботы, но после того взрыва эмоций, которому он стал невольным свидетелем, прикосновения любимых ласковых ручек стали ему неприятны. Он встал и, сославшись на усталость, ушёл в дом, влюблённому парню требовалось время, чтобы переварить тот простой факт, что его девушка, оказывается, была без памяти влюблена в его отца.
Алиса провозилась с Максом больше часа, только после этого она позволила уложить мальчика в постель. Пришлось опять подключать Даню, чтобы переместить его и Марику в мир Дачи, где вся компания планировала провести вечер, остальные и сами могли совершить это небольшое путешествие. Макс всё ещё был без сознания, и Алиса не ожидала, что он выйдет из комы раньше следующего дня. Марика просидела до вечера у постели брата и наотрез отказалась спускаться к ужину, поэтому Лика отнесла ей в комнату тарелку с едой, и девушку оставили в покое, зато остальные с удовольствием устроили праздничное застолье.
Они теперь редко собирались вместе, один-два раза в год, не чаще. Антона его отец так загрузил веннскими техниками и ритуалами, что ему не каждый день удавалось поесть и поспать, а Вертер по самые уши погрузился в дела своего детища – сыскного агентства. В общем, скучать им не приходилось, однако, собравшись все вместе за одним столом, друзья сразу ощутили, как же они соскучились по общению. Мягкий тёплый свет светильников заливал празднично накрытый стол, над самоваром курился тонкой струйкой дымок, пахло свежей выпечкой и пряными специями. Неспешно текла беседа, словно сегодня не случилось никаких трагических событий, Вертер чесал Волка за ухом и время от времени скармливал ему пирожки с мясом. И тут гном, как обычно, настырно нарушил благостную атмосферу.
– Так, значитца, у тебя, мил человек, сегодня ещё один день рожденья случился,– ехидно заметил Антоша, развернувшись всем своим круглым тельцем к Вертеру.
– Да уж, не ждал, что очнусь в ангельском мире,– усмехнулся тот,– я ж сразу понял, что рана смертельная, ещё до того, как отключился. Выходит, пацан-то из продвинутых, если вернул меня с того света.
– Нет, отец,– возразил Даня,– с того света не возвращаются, просто он успел раньше, чем твоё сердце остановилось.
– Вер, ты уж не забудь спасибо сказать мальчонке,– снова встрял гном,– он ведь ради тебя жизнью своей рискнул.
– Между прочим, прежде, чем меня спасти, он же меня и убил,– Вертер обиженно набычился и отвернулся к Лике как бы за поддержкой. – Где это видано, чтобы заложники разгуливали с пистолетами, да ещё и палили в своих спасителей?
– От оно как,– удивлённо протянул Антоша,– значитца, это малец тебя завалил, герой. А ты уж и разобиделся? Сдаётся мне, он тебя за бандюка принял с перепугу-то, чего ж теперь пенять.
– Да, Вер, я тоже так полагаю,– вступился за мальчика Антон. – Видимо, Макс решил, что это бандиты идут его убивать, вот и выстрелил в первого, кого увидел. Я другого не понимаю, как же он догадался, что ты на самом деле спасатель?
– Кто его знает,– пожал плечами Вертер. – Кстати, Лиса, а почему он до сих пор в коме?
– У него полное истощение,– Алиса грустно улыбнулась,– боюсь, что мальчик ещё нескоро сможет подняться с постели.
– Не рассчитал, выходит, свои силы,– посетовал спасённый,– не почувствовал, как сам отключился, опыта, видимо, маловато было.
– Нет, отец,– Даня поднял на Вертера усталые глаза,– он вполне осознанно отдал тебе свою жизнь, понимал, что потеряет сознание, и улёгся рядом с тобой так, чтобы правая рука оставалась на твоей груди.
За столом повисла тишина, только стрёкот кузнечиков заполнял пространство веранды.
– Ты его знаешь, Вер? – спросил Антон. – Не станет же посторонний мальчишка жертвовать жизнью ради незнакомого человека, тем более, ради потенциального бандита.
Вертер откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, перед ним, как наяву, встала картинка лежащего ничком мальчика с разбросанными по подушке пепельными дредами.
– Значит, не показалось,– задумчиво проговорил он через минуту. – Он там лежал на диване, уткнувшись в подушку, лица видно не было, только дреды точь-в-точь, как были у Ритуси. И ещё эта розовая толстовка, у сеструхи была такая же, любимая, она её постоянно таскала. В общем, мне померещилось, что это была она, а потом я пацана перевернул, и волшебство развеялось. У него столько ненависти было в глазах, что меня едва ни стошнило, Ритуся так ненавидеть не умела.
– Теперь мне понятно, почему ты допустил, чтобы какой-то мальчишка тебя пристрелил,– ухмыльнулся Антон,– решил, что это реинкарнация твоей сестры, и расслабился, потерял бдительность.
Вертер пробурчал что-то невразумительное себе под нос и отвернулся, словно засмущался своей некомпетентности.
– Да, Лика, милочка,– ехидно хмыкнул гном,– мужик-то твой только снаружи железный, а внутри мягкий, да пушистый, словно кутёнок.
– А мне такой нравится,– Лика обняла Вертера и прижалась щекой к его щеке.
Волк тоже решил заступиться за своего любимца, положил лапы Вертеру на плечи и лизнул его прямо в нос. Вся компания весело расхохоталась, даже сам виновник переполоха.
– Думаете, это всё-таки Ритуся,– Вертер снова стал серьёзен,– по возрасту подходит, вообще-то.
– Дык, разве енто самое главное,– отозвался гном,– кем бы он ни был, но этот малец тебе жизнь свою подарил. По-хорошему вы, стал быть, теперь кровники. Небось, слыхал, как это в старину было?
– Да ладно тебе нагнетать, знаток старины,– отмахнулся Вертер,– сам разберусь, кто кому чего должен. Если б он в меня ни выстрелил, то и спасать бы не пришлось.
– Зря ты так, отец,– покачал головой Даня,– одно дело пальнуть сгоряча, и совсем другое сознательно пожертвовать своей жизнью. Макс ведь не мог знать, что я приду на помощь.
– Ладно, ладно, совсем меня застыдили,– фыркнул Вертер,– вот очнётся этот малолетний убийца, пойду к нему на поклон. Довольны?
Малолетний убийца очнулся, как и ожидалось, только на следующий день. Всё это время Марика сидела у его постели, не желая спускаться вниз. Зато, когда Вертер тихонько постучал в дверь спальни Макса, она мгновенно подхватилась и куда-то убежала, оставив мужчин одних. Вертеру даже показалось, что это она его не хочет видеть, но решил проигнорировать девичьи капризы.
– Ну как ты, малыш? – спасатель подсел к мальчику и взял его за руку.
Лицо Макса было ещё бледное, но синюшный оттенок уже исчез, и голубые глаза заблестели неподдельной радостью при виде гостя.
– Вы всё-таки выжили,– голос мальчика был тихий с хрипотцой, но в нём явно слышались нотки облегчения,– я так боялся, что мне не удастся Вас вытянуть. Как Вы себя чувствуете?
От такого поворота Вертер слегка обалдел, едва вернувшийся с того света пацан интересовался самочувствием здорового, как бык, мужика. Это было забавно.
– Это ты меня спрашиваешь про самочувствие? – рассмеялся вояка. – Да ты на себя погляди, в чём только душа держится,– Вертер потрепал мальчика по щеке, и тот тоже заулыбался, голубые глазки тут же наполнились светом, в них заплясали весёлые искорки. Невозможно было поверить, что совсем недавно они излучали чистую неприкрытую ненависть. – Ты зачем в меня выстрелил? – спросил спасатель. – Решил, что я пришёл тебя убивать?
Макс потупился и помотал головой.
– Они хотели…,– он не договорил, краска бросилась ему в лицо. – Я подслушал их разговор.
– Понятно,– зло процедил Вертер,– ты был нужен им живой, но совсем не обязательно нетронутый. Вот ублюдки!
Мальчик кивнул и снова поднял на спасателя глаза.
– Простите меня,– жалобно проскулил он,– мне было так жутко, я совсем не соображал, что делаю.
– Я тебя не виню,– Вертер снова погладил беднягу по щеке,– это была просто самозащита. Но как же ты понял, что я не из банды?
Макс молчал и смотрел в лицо спасателя с таким выражением, словно искал там ответа на этот простой вопрос.
– Мне показалось, что я Вас узнал,– наконец проговорил он. – Мы не могли раньше видеться?
– Вот так, значит, не одному мне мерещится, что мы встречались в прошлой жизни,– подумал Вертер. – Будет забавно, если ты, малыш, окажешься моей Ритусей.
– Ты едва не умер, спасая меня,– голос спасателя сделался снова серьёзным, почти мрачным. – Почему? Ты ведь понимал, что делаешь. Почему ты не остановился, пока ещё мог контролировать свои действия?
– Если б я остановился, Вы бы сразу умерли,– так же серьёзно ответил мальчик.
– Выходит, Даня прав,– подумал Вертер,– парнишка сознательно пожертвовал ради меня своей жизнью. И чем же я это заслужил? Тем, что, возможно, был его братом в прошлом воплощении? Маловато как-то. Однако, он, судя по всему, даже не колебался, потому что если бы у него возникло хотя бы малейшее сомнение, то меня бы уже не было в живых.
– Что ж, с меня должок,– улыбнулся спасатель,– можешь обращаться, если понадобится спасти твою жизнь. Лучше бы, конечно, не понадобилось. С заказчиком твоего похищения я разберусь, больше он тебя не потревожит. Отдыхай, сейчас для тебя самое главное спать и постоянно пить что-нибудь горячее и сладкое. Мне приходилось бывать в твоей шкуре, я знаю.
Мальчик улыбнулся и благодарно сжал руку Вертера.