Мне было так спокойно, это было то самое чувство полной защищённости, когда мама укрывает тебя одеялом перед сном и желает спокойной ночи. Но что-то мешало мне наслаждаться покоем, какой-то очень знакомый звук нагло проникал в мой сон и раскалывал его на кусочки. Это было тихое позвякивание чайной ложечки о чашку, когда размешивают сахар в чае. Наверное, Светик приготовила мне чай, возможно, даже с пироженкой. Мысли о Светике выбросили меня из сна как пробку из бутылки. Идиот, она же там, наверное, с ума сходит от волнения, не понимает, куда я подевался. А я тут с подушкой обнимаюсь вместо того, чтобы изучать свою комнату. Я резко выпрямился и открыл глаза. Это была моя Московская квартира. Светик сидела за столом перед ноутом и что-то внимательно разглядывала на экране, машинально помешивая ложечкой чай. А я сидел в своём любимом кресле тоже с открытым ноутом на коленях и, по-видимому, дремал.
– Ой, извини. Я тебя разбудила? – Светик подняла на меня извиняющийся взгляд. – Хочешь чая?
Бог ты мой, как же я был рад снова оказаться дома. За окном шумел дождь, на столе шумел закипающий чайник, тихо шуршали наши ноуты. Дом, милый дом. Как мало, оказывается, нужно человеку для счастья. А, кстати, почему Светик так поздно не спит? И вообще, который час? Оказалось, что ещё нет и двенадцати. Выходит, это всё-таки был сон. Никуда я не исчезал, не падал с обрыва, не разговаривал с Учителем и, главное, не умирал. Я просто заснул, и мне приснился кошмар. Где-то на периферии моего сознания зашевелился червячок сомнения, но я его жёстко придушил непререкаемыми доводами логики и рационального мышления. Мало ли какие приснятся сны? День – два, и я обо всём забуду. Наверное.