Но это я просто не подозревал, что может быть даже лучше. Моя девочка проснулась, и я на руках отнёс её в душ. Оказалось, что в душе полно места для двоих, особенно, если стоять, крепко прижавшись друг к другу. А потом Алиса готовила завтрак, а я варил кофе, и нам совсем не было тесно вдвоём у одной плиты. Мы азартно уплетали яичницу прямо из сковородки, видимо, за ночь очень проголодались. Мы пили кофе, усевшись вдвоём в моё любимое кресло. И за всё это время не сказали ни слова. Слова были не нужны, им бы всё равно не хватило силы и глубины, чтобы передать то, что творилось в наших душах. Но вдруг Алиса вздрогнула, и взгляд её сделался испуганным.
– Тоша, я должна вернуться,– она словно бы просила у меня прощенья,– я ведь ушла даже не простившись. Так нельзя, не по-людски это. Я быстро, к ужину уже буду дома.
– Я пойду с тобой,– мой голос прозвучал тихо, но безапелляционно.
Мне ужасно не хотелось расставаться даже на миг, не то что на полдня, но Алиса замотала головой.
– Не нужно, я справлюсь,– она поднялась с моих колен и начала оглядываться в поисках своей одежды. – Гор очень хороший и мудрый. Он всё поймёт.
Моя девочка рассеянно натягивала треники, привычным движением поправляла упавшую на лоб прядку и рассказывала, как открыла моё письмо и увидела нашу школьную формулу. И её накрыло, память восстановилась почти мгновенно, так что до фотографий дело не дошло. Она всё ещё плохо помнила свои злоключения в тундре, но, главное, она вспомнила меня и, не рассуждая, как была, в пижаме, отправилась к моему дому. Ей даже не пришло в голову рассказать всё Гору или хотя бы оставить ему записку. Ведь судьба отняла у нас целых десять лет. Не могла же она терять ещё больше времени.