Оставлять её на столике секретарши было как-то неправильно, вряд ли Олежка делился с ней неприглядными деталями своего бизнеса. Я порылся в столе и отыскал конверт. Вложив своё послание и заклеив конверт, я написал Олежкино имя на лицевой стороне и уже собрался было подбросить его в лоток с почтой, когда дверь у меня за спиной с шумом распахнулась. На пороге стоял хозяин кабинета. Таким я его, пожалуй, ещё никогда не видел, даже на его днюхе. Олежка был пьян в хлам, глаза смотрели в разные стороны, рубашка расстёгнута практически до пупа, на голове галки ночевали. В общем, красавец. Вот до чего доводит подпольный бизнес.
– А-а-а, Антоха! – протянул он, опираясь спиной о косяк, чтобы не упасть. – Явился всё-таки, ну, проходи.
Олежка отлип от косяка и тут же начал заваливаться вперёд, хватаясь руками за воздух в попытке удержать равновесие. Пришлось подхватить падающее тело и не без труда усадить его на диван. Общаться с моим бывшим начальником в таком состоянии было бессмысленно. Я просто протянул ему конверт и повернулся, чтобы уйти. Но успел сделать лишь пару шагов, когда мне в спину прилетели его слова.
– Она подала на развод,– Олежка говорил спокойно, даже как-то отстранённо, но в его голосе было столько боли, что я невольно вздрогнул, словно это были не слова, а острые иголки.
Вот, значит, отчего ты напился, дружище. Бизнес тут не при чём. Я остановился и медленно развернулся. Похоже, разговора было не избежать. Олежка полулежал, откинувшись на спинку дивана, его лицо стало бледным до синевы. Только тут до меня дошло, что он был совершенно трезв. Это у него, должно быть, сердечный приступ, а я тут строю из себя невинно обиженного.
– У тебя таблетки от сердца есть,– заорал я, подскочив к дивану.