Только одна мысль не давала мне покоя. Как могла Алиса оставить меня одного больного в заштатной больничке северного городка? Что заставило её так поступить? Нет, я не чувствовал обиды, даже тогда в больнице я не мог на неё обижаться или злиться. Скорее это было недоумение. Я не понимал этого тогда и не могу понять до сих пор. А вдруг именно это моё непонимание и заставило упасть её вертолёт? Ведь мысли программируют нашу Реальность, не так ли. Мог ли я подсознательно желать, чтобы Алиса заплатила за своё предательство? Я ведь Программист, значит, потенциально обладаю способностью менять базовую Реальность, хотя бы и неосознанно. От этих рассуждений мне стало тошно и зябко. Однако вариться в собственных рефлексиях и догадках не было никакого смысла. Я был слишком пристрастен, чтобы судить объективно. Лучше обсудить этот вопрос с Учителем. Он-то уж точно расставит все точки над ё. Да и какая теперь разница? Дело прошлое.
Я отправился на кухню чего-нибудь перекусить, но по дороге понял, что абсолютно не хочу есть, а вот поспать пару часиков мне бы не помешало. В Убежище сейчас как раз наступала ночь. Одеяло на кровати ещё сохраняло отпечаток моего тела, Светикова подушка слетела на пол, когда я вскочил с постели навстречу Охотнику. Подняв подушку, я привычно уткнулся в неё лицом и свернулся калачиком. Как в детстве.
Сон пришёл практически сразу, и это был тот самый кошмар, который вернул меня к жизни в Норильской больнице. Мне снилась Алиса. Она карабкалась по крутому скользкому склону сопки, обламывая ногти и обдирая колени. Вся её одежда была изорвана и обляпана грязью и сажей, по распущенным, мокрым от дождя волосам струилась кровь из раны на лбу. Алиса из последних сил ползла наверх и рыдала в голос, в её глазах застыл смертельный ужас. Струйки слёз смешивались с кровью и оставляли бурые следы на камнях и жухлой траве. Вот она оглянулась, и я сразу понял, чего она так испугалась. Метрах в пятидесяти вниз по склону мелькнула серая тень, внезапно в лучах заходящего солнца полыхнула зелёной молнией пара глаз, потом ещё одна. Волки, их было много, наверное, целая стая.