Глава 4 Еще дети
1.
– Тужься, глупая девка! Ты же делаешь хуже не только себе, но и малышам! – одна из повитух-знахарок хлёстко ударила Эдну по щеке, приводя в чувства.
Девушка охнула и дёрнулась, метнув на врачевательницу злой потерянный взгляд. Боль изнутри выламывала Эдну, и демоница с трудом удерживала себя в коленно-локтевом положении, больше всего на свете желая сейчас рухнуть на спину, и чтобы всё прекратилось. Но живот сжимало лишь сильнее, а сознание туманилось.
– Когда это кончится?! – взревела Эдна, когда очередная волна разъедающей боли огнём охватила нутро. В это самое мгновение она до безумия ненавидела малышей, что с такой силой рвались в мир. Если бы не про́клятый Харальд… Нет, знахарки! Они клялись, что пока Эдна будет кормить малыша Финна грудным молоком, новых приплодов не завести. Но каков был ужас демоницы, когда Финнварду ещё и полтора года не минуло, а дурное самочувствие по утрам подсказало суккубу, что дело – дрянь!
Тогда она сорвалась. Швыряла миски, деревянные ложки, даже лавки и те не убереглись от ярости демоницы. Досталось и вернувшемуся с тинга (народное собрание – прим. автора) Харальду. Эдна накинулась на викинга с кулаками и угрозами, проклинала за плодовитость и, мужчине пришлось применить силу, дабы усмирить разбушевавшуюся девушку. Она так и не простила ярлу оплеухи, хоть он после и умолял его извинить.
– Тужься! Я уже вижу головку. Постарайся хотя бы ради себя, если тебе всё равно на дитя, – недовольно пробурчала одна из повитух, взмахом руки подзывая помощницу. – Стой тут и лови малыша, я помогу ей: надавлю на живот, иначе от этой, – с презрением прошипела женщина, кивая на роженицу, – мы ничего не дождёмся. Не только ребёнка доведёт, но и сама отдаст Хель душу, а Харальд с нас потом шкуру спустит.
И повинуясь собственным указкам, повитуха подобрала юбку и подошла к стоящей на коленях Эдне. Наклонилась и, обхватив за талию, с силой надавила на живот.
– Давай!
Первый мальчик выскользнул из демоницы, оповещая собравшихся громким плачем.
– Ой, смотри, какое чудо! Он держит второго за ногу и не хочет его отпускать! Защищает, славный маленький воин! – умилилась одна из молоденьких знахарок мальчишке, что не прекращал плакать, но при этом продолжал цепляться за пятку следующего крохи.
– Какое же это чудо? Это беда! Ребёнок ножками вперёд идёт! – всплеснула руками более опытная повитуха. – И переворачивать поздно… Отцепи ты уже дитя, второго спасать надо! И пуповину перережьте!
Эдна от боли взвывала и на своём родном наречье запричитала, как ненавидит всех этих детей и людей.
– Бредит уже, – решили врачевательницы. – Здесь только на волю богов полагаться остаётся. Несите травы и амулеты, а я попробую руками вытащить. И первого вытрите, тряпки вон, да положите на пол.
И повитухи забегали, пытаясь спасти мать с детьми.
***
– С этой бабой всё неладно. Как привезла с собой дурное, так и продолжается беда. Ярлу голову вскружила, молодую красавицу жену из поселения выжила…
– Вот чем мешала Арнгурд Харальду? Будто до него никто несколько жён не содержал? Но нет, эта пожелала быть единственной! А сама, сама то! Это, конечно, только слухи, но говаривают, пока Харальд в походах, чужестранка мужчин к себе водит! Не зря постоянно из дома ярла к себе убегает.
– Цыц вы, болтливые! Да вам за такие слова голову с плеч топором снесут! Неужто забыли, как вёльву нашу, Сиду, из-за этой казнили? Хотите следом пойти?
– Но ведь гнусная женщина! Так и веет от неё мерзостями. Не зря боги карают её сейчас!
– Да цыц вам сказала! Что за бабы такие глупые?! Ярл сюда идёт, на детей смотреть, вердикт выносить, а вы под домом стоите и такое языком своим чешете! Совсем страх потеряли? – старая седоволосая женщина с испещрённым морщинами лицом подняла палку и пригрозила молодым соседкам.
Те отмахнулись и продолжили обсуждение, благо на шёпот перешли.
– А я слышала, знахарка наша, Амма, божилась самим Одином, что у второго мальчишки глазёнки светились оранжевым, когда его вытаскивали! Я говорю, от этой девки одни горести! Духа нечистого родила! Беду на наши головы кличет!
– Как сама гнусная, так и дети её такие же! Ой не верил бы ей Харальд. Не его это уродцы! Гнать бы их всех отсюда…
На плечи болтливых баб обрушились удары клюки.
– Я сказала вам, язык попридержать! Получайте теперь! – запричитала морщинистая старуха, отвешивая сплетницам по самое не хочу.
На горизонте возникла рослая фигура Харальда. Викинг, не обернувшись на склочниц, прошагал мимо, толкнул дверь дома, где находилась Эдна с детьми, и вошёл внутрь.
Бабы на улице вмиг смолкли и поспешили к окнам и двери, пытаясь увидеть да подслушать, что творится в помещении.
Надежды жителей поселения не оправдались. Ярл без лишних слов детей, коих оказалось трое, признал. Поднял каждого к небу, окропил водой и обернулся к Эдне, взглядом вопрошая насчёт имён.
Изнурённая, еле живая, со всклоченными волосами демоница сморщилась и с трудом отвернулась к стене, всем видом показывая равнодушие.
Викинг помрачнел.
– Пусть первый будет в честь земель, откуда его мать. Слышал я, там имя есть – Морган. Так и назовём. Второй станет Сверром. А девочка… – мужчина умолк и пару мгновений любовался совсем крошечной малышкой. – Ассфрид – прекрасная, словно богиня.
– Астрид. У меня на родине это звучит Астрид. Хочу, чтобы её звали так, – буркнула со своего места Эдна, даже не оборачиваясь.
– Как скажешь, моё наслаждение, – довольный уже тем, что любимая отозвалась, легко согласился викинг. – Позаботьтесь о малышах и Эдне, – и передав девочку знахаркам, оставил дом.
2.
Демонические детишки не истерили. Не рыдали и не доводили родителей до ярости. По крайней мере, Эдна не помнила, чтобы у неё в миру дети постоянно выли и голосили. Эти же полукровки не умолкали ни на мгновение. Они вечно хотели есть – её прекрасная грудь превратилась в нечто ужасное, и без слёз суккуб не могла на себя смотреть. Ещё полукровки непрестанно мёрзли и специально доводили Эдну до иступления.
– Заткнитесь! Заткнитесь же вы наконец, маленькие выродки! – демоница вскочила с лавки и кинулась к люльке с самой орущей Астрид. Схватила шкуру-одеяло и резко накрыла лицо девочки, плотно зажав рот и носик ребёнка.
– Ма-ма? – старший Финнвард юрко оказался рядом и закрутился у ног родительницы. Словно что-то чувствуя, двухлетний мальчишка встревоженно задёргал подол юбки матери, привлекая к себе внимание.
Зря.
Демоница молниеносно переключила всю ярость на кроху.
– А тебе что надо? – оставив в покое Астрид, Эдна пребольно дёрнула сынишку за руку.
– Ма-ма, – повторил Финн.
– Да что вам всем от меня надо?! – пылая необузданной злостью, Эдна схватила Финна за плечики и затрусила изо всех сил. – Вы мне не нужны! Я вас не хотела! Ненавижу!
– Ма-ма, – от боли и страха малыш зарыдал, к нему подключились остальные – закопошились в кроватках, завыли; Астрид умудрилась вывернуться так, что шкура сползла с личика.
– Что?! Хватит меня трогать своими мерзкими ручонками! – Эдна оттолкнула от себя малыша, не рассчитав силы, и Финн, словно невесомая кукла, отлетел от матери, впечатавшись спиной в лавку. И мгновенно стих, испуганно моргая глазёнками. – Ещё раз тронешь меня без разрешения, я…
С улицы донеслись голоса. Демоница мгновенно выпрямилась, метнула встревоженный взгляд на шкуру в кровати дочери и выкинула тряпку подальше на пол. После этого бросилась к Финнварду, подхватила на руки и усадила на лавку.
– Молчать, – пригрозила она, угрожающе щёлкнув мальчика пальцем по носу.
В дверь застучали. Скрипя зубами, девушка пошла открывать.
– Ярл отплывает и велел позвать тебя, – на пороге, запыхавшись, стояла одна из домашних прислужниц Харальда.
– Нечего было отсылать меня, – прошипела Эдна, сама до конца не осознавая, радует или раздражает её то, что из-за постоянного детского плача викинг предложил любовнице разъехаться.
Жизнь вдали от ярла позволяла беспрепятственно выскальзывать ночью на охоту (оказалось, вблизи селения обитали альвы; их жизненная энергия устраивала суккуба больше, чем людская). И в то же время в предложении смертного демоница рассмотрела оскорбление себе.
– Я пригляжу за детьми. Иди, – сделав вид, что не услышала последней фразы, прислужница протиснулась в дом и поспешила к рыдающим крохам.
Это было возможностью выбраться из помещения, и Эдна не нашла в себе сил и желания противиться удаче.
***
Ярл ждал девушку в постели.
– Я думала, ты уже отплываешь, – лукаво ухмыльнувшись и оглядев мужчину, Эдна стянула с себя одежду.
Викинг пожал плечами и подал деве руку.
– Надеюсь, ты не планируешь привозить с похода ещё кого-нибудь, – проворковала демоница, опускаясь на Харальда и обвивая руками могучие плечи.
– А ты всё не желаешь становиться моей законной женой?
Демоница скривилась.
– Ты признал наших детей, назвал наследниками, принадлежишь лишь мне. Зачем мне нужно остальное?
– Чтобы перед богами…
– Они твои боги, не мои, – возразила девушка, запуская тонкие пальцы в густые волосы мужчины и наклоняясь за поцелуем. – Слушай меня, а слова остальных пусть проходят мимо ушей. Верь только мне! – прошептала она, прежде чем закрепить свою силу жадным поцелуем.
Жить отдельно хорошо, но терять власть… Этого демоница не могла допустить.
***
С отплытием ярла и части воинов в селении стало тише. И напряжённее для Эдны. Тронуть девицу не решались, а вот обходить стороной её и детей – запросто. Даже знахарки, что при ярле вечно толкались подле чужестранки, норовя присмотреть за малышами, перестали заглядывать в дом рабыни, коей все за спиной звали Эдну. Харальд не взял её в жены, а значит, сам считал недостойной, пусть и твердил иное. Люд верил поступкам, а не словам.
Эдна быстро освоилась в одиночестве. Без постоянной толпы подле себя она смогла спокойнее дышать и наслаждаться жизнью, если бы не вечно орущие дети. Но и на них она вскоре перестала обращать внимание, без зазрения совести оставляя одних ночью и уходя на охоту.
А потом произошло страшное. Она снова оказалась в положении.
***
– Уверены, что это Харальда? – между собой шептались знахарки, вытирая новорождённого мальчика.
– Прислужница говорит, перед отплытием ярл провёл время с этой, так что…
– Харальд в любом случае его признает. Сама видишь, как помыкает бедным. Скажет, твой, и всё, – посетовала повитуха. – Но мальчишка хорошенький. Сильный такой, ладненький, – женщина подняла кроху к небу, потом сбрызнула водой и только после поинтересовалась: – Мамаша, как звать будем?
– Мне всё равно. Придумай сама и забери от меня подальше, – демоница не удосужилась даже взглянуть на ребёнка.
Старшая повитуха покачала головой и обратилась как бы к своим соратницам, но так, чтобы Эдна отчётливо всё слышала:
– Моего брата звали Эйрик. Он был славным воином. И верным товарищем отца Харальда. Думаю, нашему молодому ярлу понравится.
Эдна не отреагировала. Этот малыш ей однозначно был не нужен. Как, впрочем, и остальные.