Глава 3 Младенец
Тишину ночи разрезал жалобный плач младенца.
Кроха сначала негромко кряхтел, барахтаясь в тряпках, устилавших дно люльки. Мать не отреагировала. Тогда малыш захныкал чуть громче, засучив крошечными ручками. Родительница снова осталась безучастна к жалобам дитя. И наконец ребёнок истошно зарыдал, срывая горло и голос. Он звал маму, не в силах понять, почему та, кто прежде была всем; кто долгие месяцы была связана с ним, бросила его. Холод и голод одолели мальчика. Он был так беззащитен перед огромным, страшным миром вокруг и так нуждался в родном плече, но…
У Эдны были иные планы на эту ночь. Харальд отплыл в очередной поход, и девушка облегчённо выдохнула, рассчитывая на глоток свободы. Ярл надоел ей до зубного скрежета своей заботой и беспокойством о наследнике. Он постоянно вертелся рядом, переселил наложницу к себе в дом – благо жену догадался отправить восвояси – и по первому недомоганию Эдны призывал знахарок. Демоница, до этого никогда прежде не носившая ребёнка, поначалу радовалась настойкам врачевательниц – те снимали утреннюю тошноту и облегчали тяжесть в животе. Но суккуб не могла смириться с тем, что ей запретили близость с мужчиной. Целительницы следили за этим строго, а Эдна изнывала от желания и жажды. Тело демона и так страдало от человеческого приплода, а уж лишиться важнейшего источника питания было выше сил девушки. Эдна поначалу лукавила и умудрялась соблазнять любовника, уговаривая на долгие прогулки наедине. Но после живот округлился, и даже чары демоницы не могли заставить Харальда переступить через себя. Он так боялся навредить мерзкому выродку в животе…
– Эдна, ребёнок плачет! – светловолосый норг убрал руки с обнажённой груди девушки и выразительно указал на дверь.
Демоница раздражённо зашипела и попыталась проигнорировать слова, призывно прижимаясь голыми бёдрами к паху мужчины.
Северянин отрицательно покачал головой.
– Он сбивает меня. Пусть умолкнет, – приказал, отстраняясь от пышногрудой красавицы.
Эдна закатила глаза, поднялась с настила и, наскоро накинув на себя накидку, поспешила выбраться из помещения.
Люлька с малышом Финном стояла у входной калитки и плохо закрывалась от ветра. Эдна вцепилась в бортик кроватки и безжалостно затрясла её, со злобой глядя на плачущего кроху.
– Ты заткнёшься? Сколько можно требовать к себе внимания? Отец возле тебя постоянно вертится, знахарки… Тебе ещё и меня надо? – процедила Эдна, полоснув малыша пустым взглядом. Врачевательницы говорили, что как только она возьмёт кроху на руки, так сразу испытает к нему непередаваемые чувства… Глупые! Этот ребёнок всё только портит, как можно его любить? Да и что значит любить, Эдна не понимала. Суккубы только желают обладать! И Эдна в эту самую секунду хотела прижиматься губами ко рту викинга, высасывая его энергию и заполняя пылающую пустоту внизу живота.
Малыш вдруг замолчал. Мать попала в поле зрения, и кроха радостно загугукал. Крошечные губки изогнулись в милейшей улыбке, и мальчонка потянул ручку к маме, пытаясь ухватить пальчиками прядь волос.
Эдна безжалостно шлёпнула малыша по ладошке и откинула локоны назад.
– Не тебе их таскать, – сердито буркнула и ещё несколько минут потрясла люльку, убеждаясь, что мальчик успокоился и стал засыпать, так и не дождавшись еды. – Спи, а то отнесу в самый дальний угол двора, там тебя точно никто не услышит, – нехотя Эдна всё-таки посильнее укутала мальчика в одеяльце и на мгновение засмотрелась на столь соблазнительный дальний угол. Нет, завтра эти наседки-знахарки прибегут – и так с трудом удалось уговорить их отпустить в прежний дом – ещё увидят, где мальчишка спал, а если залихорадит… Потом не скрыться от их надоедливых носов.
– Уснул? Надо было оставить его врачевательницам. Я видел, как они ладно заботятся о малыше, – викинг полулежал на настиле, ленивым любопытством оглядывая убранство дома, что Харальд в своё время выделил Эдне.
– А как бы я объяснила своё желание уйти? – поинтересовалась Эдна, кидая взгляд на мужчину и с досадой отмечая, что все её прежние старания сошли на нет.
– Как и любое своё поведение, – пожал плечами викинг. – Думаешь, я глупый и не вижу, как ты вертишь нашим ярлом, а он делает всё, что пожелаешь, и не задаёт вопросов?
«Глупый или нет, но болтливый однозначно», подумала Эдна, прикидывая, сколько забрать жизненной энергии у норга, чтобы он дошёл до своего дома и уже там отдал душу богам.
– Кстати, как ты это делаешь?
– Ты пришёл беседы вести? – уточнила демоница, сбрасывая накидку и словно невзначай прикусывая нижнюю губу.
Северянин рассмеялся.
– Умная же ты баба, Эдна. И коварная. Повезло Харальду! И наследника подарила, и знаешь, как наслаждение доставить. Чего стоишь, садись, покажи, что умеешь!
Эдна обольстительно улыбнулась и опустилась на викинга сверху.
Детский плач снова раздался с улицы. Эдна, вытирая рот, метнула в сторону двери задурманенный взгляд и пропустила мимо ушей крик Финна. Подождёт, осталось немного.
Викинг даже не отреагировал. Его пустой безжизненный взгляд блуждал по белоснежной коже обворожительной наложницы ярла. Эдна приподнялась с бёдер мужчины и сжала в руке его опадающее достоинство, улавливая последние вздрагивания тела. До этого мгновения она и не знала, что так голодна! Бестолковый Харальд «заботился» о ней, не подозревая, как сильно Эдна желает свернуть ему шею. Будь проклят этот мир и его люди! Она не должна была понести, но организм, непривычный к соитию со смертными, дал сбой.
– Там твой плачет, – слабым голосом произнёс викинг, неопределённо указывая в сторону улицы.
Эдна поморщилась и всё же поднялась на ноги, вновь облачаясь в накидку.
– Какой же ты мерзкий, Финнвард! Покоя от тебя нет, – выбираясь на улицу и подходя к малышу, процедила суккуб. Взяла кроху на руки, и тот мгновенно завертел головой, тыкаясь носиком в тело матери и ища грудь.
Нашёл. Ухватился и жадно засосал. Эдна покосилась на ребёнка и скривилась. Когда так делали мужчины, это вызывало экстаз, а сейчас она чувствовала лишь пустоту там, где знахарки обещали обожание.
– Но хоть какая-то польза от тебя есть. Пока сосёшь, подобные тебе больше не появятся. А потом придётся что-то делать… – задумчиво протянула девушка.
Дверь дома отворилась, и на пороге появился мужчина. Выглядел он дурно, что, впрочем, неудивительно.
– Пойду я. Завтра ещё зайду. Харальд на несколько месяцев уплыл, так что моё лицо тебе ещё долго лицезреть, – негромко обронил, шлёпая девицу по заду. – Оставь только завтра его на нянек, – прозвучало как приказ, – я не намерен больше прерываться и слушать его нытьё. Поняла меня?
Эдна приподняла бровь и снисходительно уставилась на викинга. Ему бы хватило сил сначала дойти до кровати, прежде чем ей указывать, что делать.
– Прощай, – кивнула, даже не пытаясь вспомнить, как мужчину зовут. Зачем? Завтра его всё равно найдут мёртвым в собственной постели.
Малыш Финн наелся и отпустил грудь матери. Потянулся ручкой к её лицу, но Эдну от этого жеста передёрнуло.
– Строишь из себя невинного? А сам уже думаешь, как меня убить! Не надейся, у тебя ничего не получится, выродок! Я вас всех переживу. И папашу твоего, и глупых знахарок, и всех в поселении, кто думает, что может мной помыкать, – змеёй прошипела девушка, возвращая малыша в люльку. – Почему вы, смертные, такие бесполезные? Я снова голодна! Всё из-за тебя, Финнвард! – кинув совсем уж неоправданное обвинение, Эдна с сожалением затащила кроватку с малышом в дом и вернулась к настилу.
До возвращения Харальда оставались месяцы, и Эдне требовалось решить проблему с пропитанием.