Чем примитивнее животное, тем оно менее целостное. Отсутствие целостности, которое нормальное для низкого уровня эволюции, является патологическим для человеческого. Также на человеческом уровне у самого субъекта появляются мнения о собственной целостности, которые являются важным аспектом этой целостности: он говорит, что он – одно, а не многие. Однако он это не всегда говорит. Распространенное безумное заблуждение (и это не только заблуждение) состоит в том, что некоторые части тела стали враждебными или чужыми: а безумное – это всего лишь преувеличенное нормальное. Существуют также «расчленительские» культы Осириса и Орфея (которым вторит современный интерес к случаям убийств с расчленением тела) и разнообразные мифы и детские сказки, согласно которым человек был собран из многих разных частей – при зачатии или при рождении. Например, Эмпедокл учил, что конечности тела возникли отдельно друг от друга; позже они встретились, и, если подошли друг другу, то соединились навсегда. «На ней (на Земле) появились многие головы без шеи, и руки бродили, лишенные плеч. Глаза блуждали вверх и вниз, нуждаясь в лбах… Отдельные конечности бродили в поиске объединения»27.
Дьявол, с витражей из Бодлеанской библиотеки.
Дело в том, что я одновременно являюсь скоплением удивительно умелых живых специалистов, клеткой с животными и хором фурий. Неудивительно, что Марк Аврелий вопрошал сам у себя: «Чьей душой я теперь обладаю? Ребенка? Юноши?… или какого-то дикого зверя?»28 Девятнадцатый век этого зверя упрятал, однако новое варварство, новая психология и новая теология (все три из которых являются просто возрожденными понятиями) делают утаивание трудным делом для века двадцатого. Сущий пустяк лишает меня всего человеческого. Моя «человечность» имеет хрупкий баланс, и ее легко разрушить. Она не является тем заданным, несомненным фактом, которым она казалась, а балансирует на неистовых субчеловеческих склонностях, для которых нет никакой гарантии того, что они будут держать друг друга под контролем. В принципе, Платон был прав – в моем животе затаился зверь29, и св. апостол Павел в высшей степени правильно говорил, что стал «пленником закона греховного, находящегося в членах моих»30. Самообман в этом вопросе становится все более трудным и все более глупым.