«Черт побери, Вы заставили меня опьянеть, так мертвецки опьянеть от книги (я имею в виду философскую книгу; художественная литература – другое дело), как мне не удавалось с тех пор, как я прочитал Бергсона во время первой мировой войны. Кто Вы или что Вы? Как я прожил сорок лет, никогда о Вас не слышав… мне кажется, что Вы написали в высшей степени гениальную книгу».
Этот вариант «Иерархии Неба и Земли» был опубликован издательством Faber and Faber в 1952 году.
Но на этом Хардинг не остановился. Через несколько лет его классическая книжечка «Жизнь без головы» описала в простой, доступной форме опыт и некоторые результаты «безголовости». В начале книги Хардинг описывает тот момент, когда он обнаружил, кто же он на самом деле. Он пишет, что путешествовал по Гималаям. Но если у него спросить, то он скажет, что, действительно, тогда все это испытал, наслаждаясь тем, как его истинная природа наполняет величественные горы, но, на самом деле, это с ним было не впервые – если не считать того, что каждый раз, когда видишь свою истинную природу, это как в первый раз! Это был доступный способ поделиться своим опытом. Вот его описание этого пробуждения в «Жизни без головы»:
«Лучший день моей жизни – день моего, так сказать, перерождения – наступил, когда я обнаружил, что у меня нет головы. Это не литературный прием, не хитрый ход, замышленный, чтобы вызвать интерес любой ценой. Я говорю абсолютно серьезно: у меня нет головы.
Это открытие я сделал восемнадцать лет назад, когда мне было тридцать три года. И хотя это событие произошло совершенно неожиданно, оно стало ответом на настойчивое исследование: в течение нескольких месяцев я был поглощен вопросом «Кто я?». Тот факт, что я тогда путешествовал по Гималаям, вряд ли имел к этому какое-то отношение, хотя говорят, что в тех местах необычные состояния сознания не редки. Как бы то ни было, очень тихий ясный день и вид с того горного хребта, где я стоял, на затянутые дымкой долины и высочайшую горную гряду в мире, среди заснеженных вершин которой не выделялись Канченджанга и Эверест, создавал обрамление, достойное величайшего видения.