Хотя в данной книге я как можно ближе придерживаюсь эмпирической информации, все же не могу полностью избегать «метафизических» вопросов. Так как я считаю, что 1) любая серьезная дискуссия включает обсуждение природы «высокой материи», и что подобные предположения лучше допускать; 2) хотя наиболее всеобъемлющие и наименее всеобъемлющие аспекты вселенной покрыты мраком, привычные промежуточные аспекты всё же дают нам кривые, которые можно экстраполировать применительно к обеим крайним точкам и получить достаточно приемлемые гипотезы; 3) что такие гипотезы можно проверить эмпирическим путем, когда поэт и почитатель прибегают к помощи мыслителя, и особенно когда все трое объединяются в мистике. Это чистый догматизм – говорить, что аналитический интеллект – единственный инструмент для получения истины и что никто не может научиться пользоваться другими инструментами.↩︎
Я принимаю позитивистскую сентенцию, что «материальные вещи можно уменьшить до их чувственного содержания» (постольку, поскольку они являются материальными вещами). См. Айер, цитируемое ранее произведение, с. 69.↩︎
Я не хочу сказать, что наука и здравый смысл неучитывают более длительные периоды времени – очевидно, что они их учитывают, но после достаточно условного предела игнорируют внутреннее единство и непрерывность таких периодов, их бергсоновскую «длительность». Мы допускаем, что у световых волн, атомов, молекул и даже людей есть тот минимум неразделенного времени, который нужен каждому, чтобы плести свой характерный узор: но, весьма непоследовательно, мы на этом останавливаемся. И таким образом большие аспекты вселенной от нас ускользают.↩︎
Цитируемое ранее произведение, с. 33.↩︎