И, наконец, я хотел бы подчеркнуть, что у меня нет запаса лекарств собственного изобретения или облегчающих жизнь приспособлений. Я не могу предложить простого пути наружу или вовнутрь, никакого краткого пути к блаженству, никакой философии без слез, никакого нового Евангелия. Я могу обещать лишь некоторые древние учения в современных облачениях – учения, которые сложные просто потому, что они простые, и которые нужно применять в жизни, чтобы их понять – вместе с несколькими старыми рецептами надежды и уверенности в себе. То, что является только новомодным, столь же бесполезно, как и то, что является только традиционным. Мы должны идти вперед к новым идеям и назад к старым, мы должны изучить факты науки и пробудиться тому, чему учит религия. Подлинный прогресс – не одностороннее движение от настоящего в будущее, а симметричное расширение настоящего в сторону прошлого и в сторону будущего, так что мы в каком-то смысле преодолеваем время. Д.Х. Лоуренс, безусловно, прав, когда говорит: «Каждое глубокое новое движение также делает большой мах назад, к какому-нибудь старому, полузабытому способу сознания»18.
Примечание об отношении данного исследования к метафизике, науке и логическому позитивизму19
В чем задача современного философа? Логические позитивисты20, отвергающие одну из его традиционных функций как придумывание всякой метафизической чепухи, и другую – как незаконное вторжение в сферу науки, оставляют ему лишь крошечную долю его работы. Профессор Айер пишет: «Утверждения философии являются не фактическими, но лингвистическими по характеру – то есть, они не описывают поведение физических или даже ментальных объектов; они содержат определения или же отражают формальные последствия этих определений. Соответственно, можно сказать, что философия – раздел логики»21. И мнение, что философия – своего рода умозрительное знание, существующее параллельно со специальными науками познания, – ошибочно. «Те, кто так считает, лелеют веру, что в этом мире существует то, что является возможным объектом умозрительного знания и вместе с тем находится за пределами эмпирической науки. Но подобная вера – заблуждение. Нет такой сферы опыта, которую, в принципе, нельзя было бы подвести под какой-либо закон науки. И нет такой разновидности умозрительного знания о мире, которое, в принципе, наука не в состоянии дать»22.